И дочка в подарок (СИ)

Я понимал, как сюрреалистично это звучит. И будь я на месте Алины, сделал бы то же самое, что и она сейчас - скептически хмыкнул бы. Но ведь говорил я при этом чистую правду!

- Рассказывай, что вообще ты делал в моем кабинете в такую рань? - потребовал я ответа от Николая.

Он переглянулся с Алиной. Они как будто молчаливо обменивались невысказанными вопросами, говорить Пол-литре на заданную мною тему или нет.

- Лида не подходила к телефону, - все же сказал он после паузы. - Я не спал всю ночь… А потом поехал в офис. По пути купил новый кактус, хотел сделать сюрприз. Пришел в приемную… а там… Лидия всегда все аккуратно убирает…

Он снова всхлипнул, и пока мы не получили очередной Ниагарский водопад, я поторопил Колю:

- Дальше!

Он посмотрел на меня зло, но все же продолжил:

- А тут на столе у нее не прибрано.

Он сцепил зубы и кивнул на телефон. Все было ясно. Застав свою невестушку в неглиже возле голого босса, то есть, меня, Николай сделал несколько снимков. Видимо, чтобы у него были доказательства измены. Ну а следом дождался Цветкову и предъявил ей фотографии.

- Я повторю то, что уже сказал - нас чем-то опоили. Потом раздели и перетащили на диван. Мы с Лидой ни черта не помним. Но между нами ничего не было!

Я сказал эту фразу и тут же о ней пожалел. Коля вновь встретился взглядом с Алиной, после чего Цветочек выдала:

- Так если не помните, может, все же что-то было?

Она задала этот вопрос холодным тоном, после чего, чеканя каждый шаг, прошла к выходу из кабинета. Следом за ней устремился Николай, оставив нас с Арбузовой вдвоем.

- Константин Павлович… Что же делать? - шепнула секретарша после чего, скривившись, заревела.

- Что делать, что делать… - мрачно ответил я ей. - Не рыдать - это первое. А второе - будем собирать доказательства и вообще попытаемся выстроить картину того, что же с нами сделали и главное, зачем.

Впрочем, ответ на последний вопрос у меня имелся. И тому, кто все это задумал, было несдобровать.

- Увольте меня немедленно!

Я стояла у стола кадровика фирмы - тощего, непропорционально высокого человека, который в своем массивном кресле выглядел довольно странно: не по-мужски хрупким, зато - весьма твердым.

- Алина Николаевна, я в который раз вам говорю - две недели…

Я мгновенно вспыхнула от гнева, как спичка. Нависнув над этой тщедушной фигурой, зло процедила:

- С моей последней просьбы меня уволить как раз прошли уже эти чертовы ваши две недели!

- Но вы тогда не написали заявления…"

"Семен на всякий случай отодвинулся от меня подальше, явно опасаясь - и вполне справедливо - за свою безопасность, ибо в моем взгляде отчетливо читалось желание убивать.