Я тебя (не) забыла

Аня была совсем не похожа на подругу, в ней как будто всегда боролись две половины: спокойствие и страстность, осторожность и отчаяние, правильность и озорство."

"Так что всё вышло само собой. Просто есть люди, с которыми вам комфортно сразу, вот и девчонки были такими. Ну, ещё и учились хорошо, и помочь могли при надобности, что в его случае оказалось крайне удобным. Особенно Аня помогала, её даже просить не надо было, сама с полуслова понимала, что ему требовалось. Она его будто под своё хрупкое крылышко взяла, Серёгу это немного забавляло, да и грело, чего уж тут скрывать.

Мелёхин даже не сразу догадался, что она к нему неровно дышит, настолько естественно и непринуждённо она себя с ним вела. А догадавшись, не испытал привычного смущения. Ему хотелось Аньку опекать, потому что была она таким нераскрывшимся цветочком, который и то некоторым сорвать хотелось.

Ему ли не знать, как цинично парни обсуждали девчонок. Это в лицо они могли улыбаться и строить из себя джентльменов недоделанных, а уж оставшись в сугубо мужской компании говорили, порой, будто на другом языке. И ведь необязательно, что так думали, просто «крутость» свою выпячивали.

Мелёхину ничего напоказ делать или говорить не требовалось. Он родился, как говорят, с серебряной ложкой во рту, и то, что было ему дано от рождения, воспринимал, как естественный ход вещей.

Так что при нём Аркадьеву не обсуждали, в универе попыток подкатить к ней не делали, а за стенами вуза у них просто шанса не было, Анька особо никуда не ходила, была сосредоточена на учёбе и шла на красный диплом прямым курсом.

Серёге иногда нравилось её «нервировать». Ну, не нервировать даже, а будоражить. Она так мило краснела и смотрела на него странным взглядом. Он, правда, не понимал, почему она всегда держит себя в руках, иногда ему хотелось вывести её на реакцию, но вместо реакции, Аркадьева закрывалась в своей раковине и сидела там до победного.

А ещё, что странно, у него голову вело от её запаха. Как-то Мелёхин её успокаивал, приобнял, уткнулся носом в волосы, вдохнул и потерялся на долгие несколько минут. Утонул в её естественном аромате. Вот в тот момент что-то у него впервые к ней и шевельнулось. В известном месте шевельнулось.

Это было похоже на какое-то грёбанное «в мире животных». Влечение на уровне инстинктов, хотя не то чтобы Мелёхин особо верил в неоспоримость химических реакций в процессе подбора подходящего партнёра.

Только твёрдое табу: с ней нельзя, пульсировало в голове, как неоновая вывеска на тёмной улице.

Аня уже к третьему курсу несколько изменилась. Более женственной, что ли, стала, а ещё округлости в нужных местах приобрела, на которые он иногда тайком поглядывал.