Я тебя (не) забыла

Мелёхин улыбнулся столь явному проявлению нервозности, а Аня нахмурилась, решительно встала и вернула недопитый кофе на стеллаж с чайным набором.

– Ну как, вас, Сергей, уже можно поздравить с новой должностью? Вы только уточните, с какой именно? – зыркнула она в его сторону. – А то мне несколько вариантов накидали.

Мелёхин довольно усмехнулся, ведь он даже не думал, что эта малышка прямо в лоб предъявит ему своё недовольство.

– Анют, ну что это ты со мной на вы вдруг?

– А у меня выбор есть? Как ни крути, ты теперь у нас в больших начальниках будешь, а я тут так… пыль офисная.

Она совершенно не собиралась этого говорить, как-то само собой вылетело, но заметила, как вмиг погрустнел Серёга, даже привычная спесь куда-то испарилась. Его, видимо, задели её слова, и то, что было для него очередным развлечением или приключением, для Ани было жизнью.

У неё, к сожалению, не было друзей, способных оказать протекцию при продвижении по служебной лестнице или по секундному импульсу взять на хорошую позицию в какой-нибудь «облэнергомашрегионтранс» или в похожую организацию с этими длинными и солидными названиями, коих в любом миллионике или около миллионике пруд пруди. Спасибо Варе, что хоть сюда пристроила, а то ведь Аня понимала, как сложно найти толковое место, имея маленького ребёнка. А Мелёхин всё в игры игрался.

– Серёж, я так больше не могу! – совершенно искренне воскликнула она, обхватила себя руками и зашагала туда-сюда по приёмной: от окна до дивана и обратно.

– Как так?

Мелёхин смотрел на её метания и, наверное, впервые понял, что заранее не подумал, как сильно Аню покоробит его поступок. Ему просто хотелось быть поближе к ней, расширить сферу влияния, так сказать, а выходило он чувства её задел.

– Ты как долбанный Джекилл и Хайд! – рубанула она с плеча. – То хороший, то не очень.

– Я хороший, – усмехнулся он уголком рта, – даже когда не очень.

И он свято верил, что так и было.

– Не переворачивай, я реально устала кататься на этих грёбанных эмоциональных качелях! – взорвалась Аня. – Заявился тут, всё с ног на голову пытаешься поставить. Я хочу… спокойствия.

Даже раздражённая и с обострившимся до предела чувством справедливости Аркадьева его завела. Ему уже хотелось обнять её и доказать свою хорошесть делом. Может, стоило ей напомнить, что иногда она сама подкачивала те самые эмоциональные качели, на которых теперь находились они оба?

– Спокойствия? Ань, да ты сама сбежишь, когда получишь это спокойствие. От скуки и пресности. Без грусти не бывает счастья. Спокойствие – это серость. Не может в жизни быть одна сплошная серая полоса, не работает это так.

– Боже, Мелёхин, да ты философ никак! – она даже воздела руки «к небу» и яростно потрясла раскрытыми ладонями.

– Ага, практикующий.