Исключительное право Адель Фабер

Джеймс снова оказался кстати — и лекарство знает, и в городе по делам бывает. Слишком уж универсальный конюх.

Я кивнула и прошла дальше по конюшне, проверяя других лошадей. Все выглядели здоровыми и ухоженными — мастер Жером знал свое дело. У денника Ветра я задержалась дольше. Наш чемпион встретил меня радостным ржанием, ткнувшись мордой в протянутую руку.

— Ты у нас знаменитость, — сказала я, поглаживая его гладкую шею. — Все хотят твоих детей. Но не волнуйся, мы не дадим тебя в обиду.

Ветер понимающе фыркнул, словно соглашаясь со мной.

Возвращаясь к дому в сумерках, я решила прогуляться по саду.

У беседки, увитой диким виноградом, я снова наткнулась на Джеймса. Он стоял, глядя на заходящее солнце, и выражение его лица было задумчивым, почти меланхоличным. Услышав шаги, он обернулся и учтиво поклонился.

— Добрый вечер, мадам. Прошу прощения, что нарушил ваше уединение.

— Ничего страшного, — ответила я. — Сад принадлежит всем обитателям поместья.

— Привез, мадам. Мастер Жером уже обработал ногу. Думаю, через пару дней она будет в порядке.

— Откуда у вас такие познания в ветеринарии? — не удержалась я от вопроса.

Джеймс на мгновение замешкался, словно обдумывая ответ.

— В армии приходилось ухаживать за ранеными лошадьми, мадам. Полковой ветеринар многому научил.

— Вы служили в кавалерии?

— Да, мадам. Пятнадцать лет в королевских драгунах.

Это объясняло его выправку, манеры и внимательность к безопасности. Бывший кавалерист мог и впрямь обладать такими навыками.

— И что заставило вас оставить службу? — поинтересовалась я.

— Ранение, мадам, — коротко ответил он, и в его голосе прозвучала нотка, не располагающая к дальнейшим расспросам.

Мы немного постояли в молчании, слушая вечерние звуки сада — шелест листьев, плеск воды в фонтане, далекое ржание лошадей.

— Красивое место, — заметил Джеймс. — Вы создали здесь что-то особенное, мадам.

— Это дело всей моей жизни, — ответила я. — Когда я впервые увидела поместье, я сразу поняла, что оно может стать прекрасным.

— Мудрая женщина видит возможности там, где другие видят только проблемы, — сказал он, и в этих словах было что-то большее, чем простая вежливость.

Я внимательно посмотрела на Джеймса. В полумраке сада его лицо казалось благородным, почти аристократическим. Определенно, этот человек получил образование, которое не соответствовало его нынешнему положению.

— Мне пора, — сказала я, чувствуя, что разговор становится слишком личным. — Добрых снов, Джеймс."

"— И вам, мадам, — он снова поклонился с той же безупречной учтивостью.