Исключительное право Адель Фабер

Заметив меня, садовник приветственно взмахнул рукой:

— А вот и госпожа! — воскликнул он. — Как раз вовремя. Это мои сыновья, Филипп и Жан, — он указал на мужчин. — Готовы приступить к работам хоть сейчас.

Филипп, высокий и широкоплечий, с русыми волосами, собранными в хвост, и Жан, чуть ниже ростом, но такой же крепкий, с тёмными кудрями и внимательным взглядом, синхронно поклонились мне, выказывая почтение.

— Рада знакомству, — я улыбнулась им. — Ваш отец много рассказывал о вас.

— Мы не подведём, госпожа, — серьёзно сказал Филипп. — Отец говорит, тут работы на месяцы, но мы начнём с самого необходимого.

Кровлю подправим, окна застеклим и…

— И конюшни, — добавила я, вспомнив о своём обещании Жерому. — Нужно оценить их состояние и приступить к восстановлению.

Братья удивлённо переглянулись, а Пьер вопросительно поднял бровь:

— Конюшни, госпожа? Вы собираетесь держать лошадей?

— Возможно, — загадочно улыбнулась я. — Завтра к нам придёт мастер-коневод для оценки.

— Сделаем, госпожа, — заверил меня Пьер и неловко улыбнулся.

Задерживаться более во дворе я не стала и поспешила в дом. Быстро пересекла холл и направилась в малую гостиную.

Там Марта хлопотала у постели раненого, осторожно поднося к его губам ложку с куриным бульоном. Незнакомец, приподнятый на подушках, выглядел всё ещё бледным и измождённым, но его взгляд был ясным и осмысленным. Заметив меня, он попытался приподняться чуть выше, но Марта его удержала.

— Лежите спокойно, господин, — строго сказала она. — Вам нельзя делать резких движений.

Я подошла ближе, внимательно рассматривая нашего гостя. В сознании, с осмысленным взглядом, он выглядел иначе — черты лица казались более благородными, а в тёмных глазах читался острый ум.

— Рада видеть, что вам лучше, — произнесла я, останавливаясь у изголовья. — Я мадам Адель Фабер, владелица этого поместья.

— Томас, — хрипло ответил он. — Томас Барнс. И я в неоплатном долгу перед вами, мадам.

— Не стоит благодарности, — покачала я головой. — Любой поступил бы так же, найдя раненого.

— Не любой, — возразил Томас, и его глаза на мгновение затуманились, словно он вспомнил что-то неприятное. — Особенно учитывая обстоятельства.

Я хотела расспросить его об этих «обстоятельствах» — о ране, о том, почему он не хотел, чтобы мы вызывали доктора, о том, кто его преследует, но заметила, как трудно дался ему даже этот короткий разговор.

Веки Томаса тяжелели, а дыхание становилось прерывистым.

— Вам нужно отдохнуть, — мягко сказала я. — Мы ещё успеем поговорить, когда вы наберётесь сил.

— Да, — он с благодарностью кивнул. — Пожалуй… — все же недоговорил мужчина, его глаза закрылись, и он погрузился в спокойный сон, без прежнего лихорадочного метания.