Измена. Я не предавала тебя (СИ)

Но стоило только открыться проходу, как тонкий древесный аромат коснулся нюха Керстена. И это больно ударило осознанием, какой же он чертов идиот. Керстен не слышал больше крика кота. Он не мог надышаться. Лишь судорожно втягивал аромат цитруса и дикой орхидеи, который раскрылся совсем с другой стороны, и не хотел выпускать из легких. Как же давно это было.

Но…

Осознание накрыло вмиг и ударило под дых.

«Этель — моя пара?!» — только и билось в его пришибленном мозгу.

Но как! Раньше ведь он ничего в ней не чувствовал. Даже когда ложился с женой в одну постель. Но ведь и магии в ней не было.

Запах пары пьянил его. Знал ли об этом мастер, когда настаивал дать клятву защищать девчонку?

«Идиот! Какой же я идиот!»

Керстен вперился в нее немигающим взглядом. Ему было сложно удержаться на месте. Он и не думал, что связь так выбьет его из колеи.

И пока он мысленно костерил и ругал себя последними словами, раздался ее голос. Вот только раньше он был нежный и мелодичный. Сейчас же отливал металлом и стужей. Волк практически подошел к поверхности человеческого сознания. Глаза Керстена загорелись янтарем. Его Этель была в гневе.

"«И я буду полным идиотом, если не предположу, что такой она стала из-за меня и того, как я с ней поступил. А ведь она была всего лишь девчонкой, которой едва исполнилось восемнадцать, когда она стала моей супругой. Когда стала моей. Я видел, как в её глазах зажглись любовь и обожание… А потом все разрушилось. Твою же мать! Я заслужил эти злость и негодование. Она ведь ничего не знает о том, что я устроил и как покарал подлых лжецов, не разделяя тех по положению и статусу».

— Убирайся! — холодно произнесла Этель, и столько силы было вложено в это слово.

Но Керстен стоял и не мог пошевелиться. Этель была красива, нет, не так… притягательна, она одним своим видом манила и звала. Жена так изменилась и расцвела за этот год.

Темные волосы длиной до тонкой талии развевались на легком ветру. Плотное теплое платье до щиколоток обтягивало пышную грудь. Какие у нее хрупкие и узкие плечи. «Почему я раньше не рассматривал ее? Почему прежде не замечал подобного? Почему был так слеп и глуп? Почему воспринимал Этель как обузу? А ведь она… моя пара.

Белоснежная кожа лица и шеи манила Керстена. Мужчине хотелось впиться в пухлые розовые губки, изогнутые в презрении. В штанах сразу стало тесно. Даже глаза, что сейчас метали молнии, и сведенные к переносице тонкие, изящные брови не портили ее. Она была прекрасна в своем гневе.

— Уходи. Мы ни в чем не виноваты, — практически по слогам произнесла Этель, при этом не повышая голоса. Однако гром вторил ее словам. Погода резко начала портиться.