ИЗМЕНА. Развожусь!

– Здравствуйте, я пришла устраиваться на работу…"

"Договорить не успеваю, потому что вижу, как она мигом опускает взгляд в какой-то блокнот, лежащий у неё на столе, и, не отрывая от него глаз, спрашивает:

– Лаврина Полина Александровна?

Я киваю головой, подтверждая тем самым свою личность, но вслух дублирую:

– Да, она и есть.

А про себя с облегчением выдыхаю: прокатило. О другом я папу и не просила – только посодействовать с фамилией.

За вакантное место специалиста регионоведа в такой компании, как VMware, чуть не любой выпускник МГИМО продаст душу. И в том, что меня берут сюда на работу сразу и без испытательного срока я благодарю Вадика Будровина, но очень надеюсь, что дальше я только сама.

И не как-нибудь, а уверенно (имея на руках отличную рекомендацию ректора, безупречную характеристику выпускника факультета, хвалебные отзывы преподавателей и список моих достижений за период учёбы).

– И долго ты собираешься здесь стоять? – интересуется у меня за спиной знакомый мужской голос: – Готова к работе?

– Ещё как! Только жутко волнуюсь. Как перед экзаменом по политологии.

– Помнится, ты блестяще его сдала.

Кажется, материалом владела даже лучше, чем профессор Черняховский! – Подмигивает мне мой бывший сокурсник, а теперь, кажется, будущий коллега. Вадик, увлекает меня в сторону стеклянной переговорной комнаты: – Нам сюда.

Глава 6

Спустя 6 часов и столько же чашек кофе, я, наконец, смогла упорядочить мысли, успокоить нервы и чётко разложить по полочкам в своей голове предоставленные мне документы. Всё оказалось не так сложно.

Зарывшись в бумаги и обложившись словарями, я не замечаю, как кабинет погружается в сумерки. Загорается яркий верхний свет, а в дверях опять стоит Будровин.

Который раз за день?

Надо сказать, я чувствовала его растущее напряжение. И если с утра он мне улыбался и даже подшучивал, то с каждым последующим часом, появлялся на пороге переговорной всё более взволнованным. Ни о чём не спрашивал, не подгонял. Просто какое-то время стоял, взъерошивал свои волосы и снова исчезал.

Сейчас его лицо приобрело серый оттенок серьёзности и озабоченное выражение; глаза уставились в одну точку, куда-то за моей спиной, и смотрит он туда так, будто видит там средневековую гильотину.

Я тоже оборачиваюсь, но подобного не замечаю. Офисные перегородки из ударопрочного стекла ничего не скрывают. Но, наверное, всё равно там что-то происходит.

Ладно, мне становится даже интересно.

Однако, жду. Вадик сам расскажет.

Молча перелистываю страницу пройденного и уже переработанного материала, делаю карандашные пометки на листе с новой информацией, когда он, всё-таки, решает заговорить:

– Требуется самопрезентация. – Будровин делает вежливое движение плечами, как бы одновременно и пожимая ими в недоумении.