ИЗМЕНА. Развожусь!

Им же и провожает до самого стула.

Пока я занимаю своё место за столом, быстренько накрывают ужин. Перепуганный персонал суетится вокруг молча. Тишина прямо гнетущая. Игорь делает единственный выразительный жест рукой, и нас оставляют наедине.

Я смотрю перед собой на тарелку, в этот раз с рыбой, зеленью и половинкой лимона. Но чувствую, что Бессонов не отводит от меня глаз. Нервы ершатся.

Жду, что он не справится с гневом, даст эмоциям выйти и начнёт говорить, однако слышу мерный звон ножа и вилки о фарфор. Мне даже стыдно становится… Немного. Ненадолго.

Теперь я точно знаю, что голодный мужчина – это злой.

И не надо к нему с ультиматумами лезть… пока он не поест бедненький! И вообще, я думаю, что половина семейных скандалов именно в том, что не вовремя поел, то есть ссора начинается «до», а не «после».

– Не нравится? – спрашивает мрачно. – Выбери другое. Тебе приготовят.

Хмурится: тёмные брови сходятся над переносицей, образуя вертикальную морщинку, говорящую об упрямстве и неуступчивости. Такое чувство, будто ему не по вкусу, что я третий вечер подряд отказываюсь от еды.

– Нет, – качаю головой.

– Поля… Я тебя сейчас… – глубокий вдох, задержка дыхания, словно он балансирует на грани между нервным срывом и спокойствием.

 – Накормлю. Силой. Поняла?

Так и быть. Иду на компромисс и трясу бумажным пакетом из «Бургер Кинга», вот, мол:

– У меня с собой.

Он поднимает бровь.

Я решаю не откладывать дело в долгий ящик и тут же, быстро развернув хрустящую обертку, впиваюсь зубами в булочку. Закатываю глаза от чистого наслаждения и едва не постанываю от удовольствия."

"– Чёрт! Вкусно. – Я слизываю с пальцев соус, ловя языком его сочные капли. Замечаю, что Бессонов глядит на меня с открытым ртом, не донося вилку с кусочком рыбы до цели.

Проглатываю колкость и из вежливости предлагаю: – Хочешь, дам укусить?

Неожиданно он кивает головой. И… ест меня. Глазами. Вгрызается взглядом.

– Хочу, – его кадык резко дёргается, уголок губ ползёт вверх. – Охренеть как.

Воздух комом встаёт в горле. Я нервно откашливаюсь.

И зачем только предложила? Ведь видно, что всё сожрет!

Глава 9.2

Звук отодвигаемого Бессоновым стула звучит в тишине столовой, как рёв циркулярной пилы, приближающейся к моей грудной клетке.

Сердце дёргается в конвульсивном приступе.

Сдерживаюсь, чтобы по-идиотски не швырнуть ему эту булку с котлетой. Как злой собаке. Только пусть ко мне не подходит!

– Знаешь, – наконец мои испуганные голосовые связки могут хоть что-то из себя выжать. – Я тебе весь оставлю.

Одно дело – дразнить его на расстоянии, и совсем другое – видеть, как он неумолимо идёт ко мне. Резко вскакиваю, разворачиваюсь и сразу же выставляю вперед руку, чтобы остановить его:

– Нет! Стой на месте, – пытаюсь за бравадой скрыть панику.