ИЗМЕНА. Развожусь!

Но каков актер! Хорош, правдоподобен! Такому можно аплодировать стоя.

Я не успеваю сообразить и отпрянуть, а он уже склоняется к моему уху:

– Заберу тебя. Во сколько заканчиваешь?

Ох уж эти его вопросы в ультимативной форме!

Мне стоит чудовищных усилий натянуть милую улыбку, а заговорить и вовсе получается только после того, как в горле пропадает противное ощущение кома из грубых неозвученных слов:

– Я обедаю с Генеральным, – говорю вслух, а сама думаю: «Проще договориться с самим чёртом, если того потребуют обстоятельства, чем с неуступчивым характером Бессонова».

Его прямой взгляд, тяжёлый и пробирающий залезает в голову, отзывается шумом в ушах, но сам ничего не выражает. Словно зеркало, но только не души своего владельца, а простое обычное зеркало, в котором отражаешься ты сама и не можешь разглядеть, что за ним. Поэтому, я скорее чувствую, чем вижу – неимоверным усилием подавленное из-за невысказанного негатива раздражение. Нешуточное.

Да уж. Видимо у меня врождённая способность портить своему мужу и без того его привычное ужасное настроение.

– Хорошо, – отвечает Бессонов, да так спокойно, хотя до крайности взвинчен.

Стою, глазами хлопаю – удивительное для меня состояние. Прихожу в себя так же быстро:

– Можешь смело вычеркнуть из перечня отступных шале в Австрийских Альпах или какой-нибудь летающий бизнес-джет.

– Не-а, материальные блага меня не интересуют, – неспешно тянет, наблюдая за моей реакцией.

– На нематериальные, у меня всё расписано, – бурчу ему. Сейчас я, слабая женщина, без постоянного прелюбодеяния, сдамся, а он… На то и рассчитывает! Гад сексуально-привлекательный, самоуверенный, бессовестный! Держите ширинку застёгнутой, господин Бессонов, здесь вам не обломится! А вслух, с широченной улыбкой саркастически предлагаю: – Поставить тебя в очередь на декабрь?

– Если тебе так хочется, то можно и на декабрь.

Ответить бы ему… да так, чтобы нас не поместили на обложку мирового таблоида! Но любые попытки припомнить хоть что-то приличное из неприличного, неминуемо заканчиваются провалом. Может, оно и к лучшему. Просто колко фыркаю.

***

Бывает три вида дисциплинарных взысканий: замечание, выговор и увольнение; других, кажется, быть не должно. По всей видимости, Генеральный считает иначе, потому что наказывает меня салатом «Нисуаз», и уткой конфи на обед, а в добавок к этому, штрафует ультиматумом «ни слова о работе». Вот как тут устоять?! Впрочем, такая задача и не ставится."

"И я разрешаю. Почти всё. Невинный флирт, лёгкие касания наших рук, ослепительные улыбки и даже маленький гастрономический оргазм в виде десерта Павловой.