Измена. Ты не смог ее забыть

Мысли плавали в голове как неповоротливые льдины в талой воде.

И лишь после отъезда жены он пришёл в себя достаточно для того, чтобы учинить допрос Кире.

Лопатина, которая сейчас становилась в позу, воображая, что от решительного шага его удерживают какие-то чувства, видимо, решила забыть, что его держал исключительно их договор: защита в обмен на украденные бумаги.

Но менее зацикленная на себе личность давно бы сообразила, что всё закончилось в тот самый вечер, когда от него ушла, хлопнув дверью, жена.

Владу ничего другого не оставалось, как идти возвращаться в коттедж к Лопатиной и требовать от неё объяснений. Она была в настолько благостном настроении, что ему пришлось сильно на неё надавить, чтобы ясно дать ей понять — радуется она слишком рано.

— Или ты сейчас же всё мне объясняешь, или я снимаю охрану, — прорычал он, держась за лутку двери. Его до сих пор шатало. Но тогда он ещё не понимал, что это сказывалось действие препарата.

Лопатина и тогда смотрела на него с недоверием. А потом ещё долго примеривалась, как будто пыталась в уме просчитать, блефует он или нет.

Наконец едва слышно фыркнула и пожала плечами, мол, да и чёрт с ним.

— Совершено необязательно бросаться такими угрозами. Твоя благоверная разозлилась на то, что ты слишком много времени проводишь здесь.

— Кира, хватит делать из меня дурака. Она бы не съехала, если бы что-то её к этому не подтолкнуло.

— Так она съехала… — протянула Лопатина, и её глаза буквально зажглись. — Но... наверное, этого стоило ожидать. Влад…

Он переждал приступ подкатившей к горлу дурноты, стопроцентно уверенный, что объяснение ему не понравится.

— Я же не знала, что она у тебя такая чувствительная. Ты просил меня быть честной и искренней. Вот я и была. Извини, если истолковала твои слова неверно и речь шла только о нашем с тобой общении. Но всё, что я сделала, это просто проявила честность. Она позвонила, чтобы узнать, где ты пропадаешь. Ты же… ты отрубился.

Дурнота отступила. Он весь сосредоточился на том, что она говорила и как говорила.

Потребовал:

— Дальше.

— Ну, вот… Я честно ответила ей, что ты у меня. Спишь. И я…

Ругательство, вырвавшееся у него сквозь сцепленные зубы, заставило её замолчать.

— Твою мать! Твою ма-а-ать!

— Да я всего лишь рассказала ей правду!

— Свою правду! — рявкнул он.

И подчиняясь какому-то внутреннему импульсу, сделал несколько шагов вперёд. В голове постепенно разъяснивалось, думалось уже значительно легче.

— Дай сюда телефон.

Лопатина вся подобралась, ощетинилась, и это сказало ему больше всяких слов.

— Что? — её глаза забегали. — Зачем? Что за глупости, Влад?

— Если ты продолжишь упираться, я сделаю выводы.

— Да ты хоть объясни, что ты хочешь там увидеть?

— Доказательство твоей невиновности.