Королёва - королева демонов (СИ)

О каком благородстве может идти речь, если вы в принципе не можете знать что это такое?

Ох, не зря я дамские романы на Земле почитывала! Не зря!

- Да ты… Да как ты смеешь? – закудахтала она, подскакивая со своего места.

- Сядь! – рыкнула на нее Ирилла, и Тур, как пришпиленная, плюхнулась на лавку, в то время, как шиена Роклор не сводила с меня глаз. – А смерть пошла тебе на пользу, Нинель, - наконец произнесла она.

- Да, мне уже говорили об этом сегодня. Благодарю за комплимент, - ответила я, с удовольствием наблюдая, как ненависть сменяет бешенство.

– Ты отрастила зубки.

Только мой тебе совет, не вздумай путаться под ногами и не стой на моем пути! – рыкнула Ирилла.

Неужели угроза? Интересно, что могло настолько вывести из себя брюнетку?"

"- Видишь ли, - улыбнулась я, фактически заставив ашассу заскрипеть зубами. – Возможно, ты не заметила, но все мы прибыли на отбор, цель у нас одна, как и дорога, по которой нам предстоит идти. И уж поверь, стоять на ней я не намерена.

Шиена Роклор открыла рот, чтобы ответить мне что-то гневное. Глаза ее горели, а ноздри хищно раздувались. Но в этот момент в трапезную вошли преподаватели.

Ни одной женщины. Лишь мужчины среднего и весьма почтенного возрастов. Все замолчали и поднялись со своих мест, чтобы стоя поприветствовать их.

Поскольку в трапезной стоял невообразимый гул, на нас мало обращали внимания. Нет, на меня, конечно, бросали косые взгляды, как на суицидницу, но короткие и осуждающие. Хорошо пальцем у виска никто не крутил. Видимо, на Ашшуре это не принято. Но стоило повиснуть тишине, как мои слова о дороге, услышали все.

- Доброе утро, благородные ашассы, - поприветствовал ректор.

Разумеется, благородные. К обучению в академии допускались ашассы рангом не ниже ши. Даже шасам это было недоступно. Что уж говорить о людях? Те из них, кто все же попал сюда, сейчас проворно разносили завтрак или с усердием выполняли другую, не самую почетную работу.

Хмм, его голос я помнила, а вот видеть до этого момента не приходилось. Вообще, память Нинель оказалась настолько избирательной, что постоянно приходилось напрягаться, чтобы хоть что-то прояснить. Создавалось впечатление, что при жизни, девушка совсем себя не утруждала лишними мыслями.

Жила, как планктон, до первого кита. В такие моменты я понимала Камака. Тут не нужно быть ни провидцем, ни богом. С подобным наплевательским отношением к своей судьбе долго не живут.

Итак, мужчина, которого мой отец называл Серпий, был уже не молод, но и не дряхл. Он, по всей видимости, пользовался авторитетом, как среди преподавателей, так и среди учащихся. Его слушали, ему внимали и смотрели на него, если не с восхищением, то точно с глубокой симпатией. Это говорило о многом.