Кровавая вира

Обвенчаетесь в церкви и домой поезжайте. Незачем тут пиры устраивать. Не то время, – вздохнул он.

– Я-то не против, а вот что Наталья на то скажет? – с сомнением протянул парень.

– Сама виновата, – жестко отрезал князь. – Из-за ее выходки все завертелось. Так что скажете?

– Сказал же, согласен. Мне все эти пьянки долгие и самому не интересны. Еще дома придется столы накрывать. Иначе свои же не поймут, – тяжело вздохнул Елисей.

– Вот и ладно. А с Натальей я сам поговорю, – свернул князь разговор.

Они попрощались, и Елисей направился к своей карете. Любим, открывая дверцу и делая вид, что помогает ему усесться, тихо прошептал:

– Княже, осторожен будь.

За нами четверо верховых шло. И сейчас за углом крутятся. Я коней их слышал.

– Значит, не помстилось мне, – удовлетворенно кивнул парень, усаживаясь в карету и вынимая из кобуры пистолет.

– Я там под сиденье ножи твои положил, – усмехнулся, в ответ Любим. – Думаю, лучше без шуму лишнего, ежели встретим, меньше споров потом будет.

– Верно рассудил, – кивнул Елисей, доставая из-под сиденья свою перевязь с метательными ножами."

"Убедившись, что парень готов к бою, Любим вскочил на козлы и, перебирая поводья, тщательно распустил бич.

Привратник открыл ворота, и карета выкатилась на набережную Мойки. Чтобы не облегчать неизвестным работу, казак направил транспорт в сторону, противоположную нужной. Сделав пару поворотов по улицам, он вернулся на нужный маршрут и подстегнул коней. Задавать казаку вопросы и спрашивать, зачем он все это делает, Елисею и в голову не пришло.

Помня, что Любим пробитый на голову лошадник, парень сразу понял, что казак выбрал маршрут так, чтобы побыстрее миновать мощенную камнем мостовую.

Разгоняться на ней было опасно. Железные подковы скользят по камню, и на рысях в повороте кони могут упасть. Да и неизвестным тоже не мешает настроение испортить. Ждали в одном месте, а поехали в другое. То и дело оглядываясь назад, Елисей зло усмехнулся. Их догоняли.

Убедившись, что неизвестные пришпорили коней и готовы к активным действиям, Елисей открыл правую дверцу кареты и, повернувшись к казаку, скомандовал:

– Останавливай!

Любим натянул поводья, одновременно разворачиваясь к подъезжавшему слева всаднику.

Карета еще катилась, когда парень выскочил наружу и парой стремительных движений бросил два ножа. Двое догонявших с хрипом повалились из седел. Елисей, поднырнув под шею ближайшей лошади, которая, пятясь, храпела и, увернувшись от высверка палаша, дернул всадника за ногу, выдергивая ее из стремени. Не удержавшись в седле, оставшийся целым неизвестный грохнулся на мостовую.

Наступив ему на вооруженную руку, Елисей выхватил кинжал и силой всадил его противнику в глаз.