Логово проклятых

Ревенко уже лежал на земле, неловко вытянув руку вдоль тела. Через оседавшую пыль и клубы дыма от окна к колодцу бежал Шухевич. Идея его была вполне понятна. Он под прикрытием разрывов собирался проскочить открытое пространство и добраться до ненавистного Боровича. А там или он будет шантажировать командующего операцией офицера МГБ, или попытается вообще проскочить за пределы кольца.

«Вот тут-то я тебя и возьму, – подумал Борович и решительно отложил автомат в сторону. – Бросок навстречу, под ствол шмайсера, удар по ногам. Шухевич неизбежно упадет, потому что набрал приличную скорость бега».

За пылью и дымом он почти ничего не видел, напрягся, готов был броситься вперед. Но тут совсем рядом коротко прострекотал ППШ. Человек, бежавший в сторону колодца, как будто споткнулся и нелепо повалился на бок.

Борович застонал, что есть силы ударил кулаком по старому бревну, ободрал кожу на руке.

«Да как же так! Ведь во всей череде нелепостей этого утра мне удавалось держать ситуацию под контролем. Я почти уговорил Шухевича подумать. Тут и ударила эта глупая автоматная очередь. Все! Мне нечего докладывать Павлу Анатольевичу.

Михаил Арсеньевич опустился на колени и посмотрел на безжизненное тело. Шухевич был мертв. Однозначно! Две или три пули в грудь, еще одна в голову, в район виска.

В доме взорвалась граната, а потом стрельба резко прекратилась. Кто-то крикнул, что еще один бандит в доме подорвал себя. Кто-то требовал носилки, потому что женщина могла быть еще живой.

«Ясно. Ничего, кроме трупов. Блестящая операция, товарищ полковник!»

– Эх, Ревенко! – послышался рядом голос генерала Дроздова.

Борович поднялся на ноги, подобрал свою фуражку, отряхнул ее от сухой травы и подсохшей грязи, потом натянул на голову и спросил:

– Кто у вас такой меткий, Виктор Александрович?

– Полищук! – зычно позвал генерал, не поворачивая головы.

Он морщился и смотрел, как солдаты уносят тело Ревенко.

К нему подбежал тот самый сержант, который совсем недавно передавал приказ майору от Дроздова. Парень явно не знал, улыбаться ему и ждать похвалы или все же в соответствии с уставом сдерживать эмоции.

Борович посмотрел на бойца, потом подошел к нему и взял пальцами за пуговицу на кармане его гимнастерки.

– Слушай, сынок. Ты чекист, не просто солдат, который обучен хорошо стрелять. Тебе прежде всего надо думать головой. Солдат обязан убить врага в бою, а чекисту делать это нельзя. Каждый противник, взятый живым, приносит больше пользы, дает информацию. Это целая цепочка, которая ведет к другим врагам, в самое их логово.