Логово проклятых

А вот кто был другой?

– Я не понял, – проговорил Сокол. – Ты его откуда знаешь?

– Говорю же, служили мы в давние времена в одном полку. Борович его фамилия. Я из-за него чуть на каторгу не пошел. Хорошо, что уже семнадцатый год был, и мне с солдатиками удалось побрататься. А то не стоял бы сейчас перед тобой.

Юровский! Борович стиснул зубы, с силой сжал кулак и сломал сигарету, которую так и не прикурил. До боли знакомое «говорю же», пошлая интонация, когда этот фрукт тянет букву «ю».

Он опять нагло и беспардонно врал. В 1917 году Борович с Юровским не встречались.

Этот проходимец исчез еще в четырнадцатом. Потом о нем никаких слухов больше не было.

– Ну и что ты хочешь? – хмуро осведомился Сокол.

– Проверить надо, выяснить, что он за птица, – зловещим голосом ответил Юровский. – Его солдатики, особенно большевички, очень любили тогда. Именно такие мерзавцы, как он, потом революцию и устроили.

– Так ты думаешь, он красный, что ли? Ошалел? Борович в Кракове диверсионные группы готовил для заброски в Советский Союз. У него это очень хорошо получалось.

– Да? И много ли сейчас здесь этих групп? Сколько их провалилось за эти годы, в течение которых он у вас работал?

– А я откуда знаю? Если хочешь, давай сейчас доложим Бандере или Стецько.

Можно будет сообщить Мельнику, когда вернемся назад.

Борович тихо застонал.

«Агафьева мне мало было? Теперь вот Юровский! Век бы его не видеть. Ни сейчас, ни тогда, в четырнадцатом году!»"

"Это было в Галиции. 21 августа 1914 года русские войска взяли Львов. Вольноопределяющиеся Борович и Юровский служили тогда в 3-й стрелковой бригаде 12-го армейского корпуса 8-й полевой армии, которой командовал генерал Брусилов.

Операция развивалась не очень удачно. Только во второй ее фазе началось быстрое наступление русских войск. Как обычно бывает в подобных случаях, тылы отставали, полевые кухни не успевали за пехотой, сухие пайки быстро заканчивались.

Вольноопределяющегося Юровского поймал буквально за руку во время мародерства капитан Измайлов. Молодой человек избил местного крестьянина и забрал у него из погреба большой копченый окорок. Войска рвались вперед на плечах противника, и разбираться, а тем более устраивать военно-полевые суды было некогда.

Произошел неприятный разговор, во время которого офицер весьма резко и негативно высказался о личности господина Юровского.

Через неделю завязались упорные бои на реке Коропец. Положение было сложным. В бой пошли все, включая писарей, коноводов и поваров.

Юровский служил при штабе бригады, а Борович – в пехотном полку. Они прекрасно знали друг друга, одновременно добровольцами пришли на войну, долго спали спина к спине, ели из одного котелка на сборном пункте, потом в маршевой роте.