Месть. Никогда не прощу

За окном уже темнеет, и отражении стекла видно мое уставшее, но на удивление спокойное лицо.

Сегодня был долгий день: встреча с адвокатом, звонок от Тима, бесконечные мысли о том, как все провернуть. Но сейчас, хоть ненадолго, я могу просто стоять у плиты и дышать.

Я чувствую, как горячий пар обжигает лицо, когда наклоняюсь проверить готовность мяса. В воздухе витает запах чеснока и тимьяна, привычный, успокаивающий, такой далекий от всей той грязи, что творится в моей жизни последние недели.

- Мам? - голос сына за спиной звучит, неожиданно для меня, заставляя едва заветно дернуться. В его тоне неуверенность, с той ноткой вины, которую я научилась распознавать за четырнадцать лет материнства.

Оборачиваюсь, придерживаясь край стола, внезапное движение вызвало легкое головокружение, последствие двух бессонных ночей подряд.

Рома стоит на пороге, вжав голову в плечи, будто пытается стать меньше. Его пальцы нервно теребят швы карманов джинсов, а взгляд упорно избегает встречи с моим. Что-то случилось. Сердце сжимается в груди, но я делаю глубокий вдох, ловя знакомый аромат домашней еды, словно он может придать мне сил.

- Что случилось? - отставляю ложку в сторону, замечая, как дрожат мои пальцы. Не от страха, от усталости, от постоянного напряжения, которое стало моим вторым я.

Он молчит секунду, потом он вздыхает тяжело, по-взрослому, и этот звук режет мне душу. Мой мальчик. Мой не по годам серьезный мальчик.

- Тебя вызывают в школу.

Губы сами складываются в улыбку, ирония ситуации не ускользает от меня. После всего, что я узнала за последний месяц, после всей той грязи, школьный вызов кажется такой мелочью. Такая простая, обычная родительская проблема. Почти ностальгическая.

- Оу, - протягиваю, прищуриваясь и замечая, как он напрягается в ожидании моего гнева. Его ресницы дрожат, когда он опускает взгляд. - И за что же?

- Подрался, - всего одно слово вырывается резко, будто он боялся, что не сможет его произнести, если замешкается.

- С кем?

- С Витькой, - он произносит это имя с такой ненавистью, что мне становится интересно, что случилось, и я хочу узнать точно готова настаивать, а не дать ему возможность рассказать, когда будет готов.

- И за что хоть дрался?

Рома ковыряет носком край кухонного коврика. И я жду. Жду, потому что летом, во время практики и нескольких дополнительных занятий в неделю по ряду предметов, о которых договорился Марк, ведь его сына нужно подтянуть, чтобы за него не было стыдно, не понимаю, что могло произойти.

- За Настю. Он ее за волосы дернул, она чуть не упала. А потом начал смеяться.

Смотрю на него, на его сжатые кулаки, на упрямый подбородок, который так похож на мой. На эти брови, сведенные в той же сердитой складке, что и у меня, когда я злюсь.