Присвоение

Степан ответил ему тем же тоном:

– Я тоже.

– Тормознул?

– Тормознул. А чего с него взять? Парень… неплохой. Завяз в токсичных отношениях, зациклился. Ничего, пройдется пешком, прогуляется – может, мозги на место окончательно встанут.

– Окончательно?

– Рули давай, Владимир.

Степан прикрыл глаза. Он не пожалел Вову. Тот не нуждался в жалости. Он нуждался в уроке.

Вынесет из него парень что-то толковое или нет – ему решать.

Прежде чем поехать домой, Барсов заехал к Валгарову. Обсудили рабочие моменты. Степан посетовал, что, может, пора Владимира забирать назад, на что нефтяник покачал головой.

– Рано.

От предложения выпить Степан отказываться не стал.

К дому Владимир его привез уже ближе к полуночи. День выдался в общей массе не хлопотный. Спать не хотелось. Поэтому Степан, прикрывая входную дверь, уже знал, что поднимется в кабинет и ещё немного посидит там. В одиночестве подумает. Иногда полезно.

Его планам не суждено было сбыться. Мужчина успел раздеться и разуться, как на кухне вспыхнул свет от напольного светильника. Обычно Галина не оставалась в доме ночевать, только если он её просил.

Значит, Потеряшка.

Она сидела, его ждала.

Послышались легкие шаги, и в коридоре показалась Женечка.

Снова в своих обтягивающих лосинах, которые именно на ней воспринимались им, как красная тряпка для быка. Нельзя с такими формами, как у Женечки, носить вещи в обтяжку.

Хотя…

Если бы Потеряшка была его, он бы лично наряжал её и в более откровенные штучки.

Девочка шла осторожно, ступая сначала на носочки. Степан выпрямился, любуясь ей.

И лишь когда она подошла ближе, посмотрел ей в лицо.

Ожидаемо сосредоточенное.

– Почти получилось, – прокомментировал Степан, складывая руки на груди.

Разговаривать в коридоре – не лучшая идея, но пока другого развития не намечалось.

– Что «почти получилось»? – буркнула Женя, сбитая с настроя его фразой.

– Скрыть эмоции.

– Я и не пыталась! – фыркнула Женя, всё ещё сохраняя видимую невозмутимость.

Степану хватило одно жеста – он вздернул бровь кверху, чтобы заслоны у девушки рухнули с поражающей быстротой. Она засопела, на лице кое-где от негодования проступили красные пятна, скрывающиеся за веснушками.

– Говори, – коротко приказал Степан, всё ещё надеясь, что Женечка одумается и не сделает то, что намеревалась.

Девушка открыла рот, набрала побольше воздуха и выдохнула:

– Я знаю, где ты был.

– Неужели?

– Да! И я знаю, что ты делал.

– Звучит очень обличительно. А ещё напоминает название ужастиков, популярных в нулевые.

Его вроде и забавляли порывы Жени высказаться. Говорить надо всегда. Когда молчишь, то недоразумения копятся.

Только почему она молчала, когда он спрашивал? И говорила, когда лучше помолчать? Час поздний, мужчина нетрезв.