Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь (СИ)

Мало того, не буду скрывать, что я об этом мечтаю, но… — он перегнулся через стол и взял ее руку в свои. — Оленька, я имел в виду Императорский Венский бал в Хофбурге в новогоднюю ночь. Ты примешь приглашение встретить со мной Новый год?

— Как потрясающе звучит, Давид! — восхищенно повторила Ольга. — Императорский бал! А там все должны танцевать? Я же не умею…

— Да нет, танцуют те, кто хочет. Там четыре танцевальных зала. Но будет концерт, праздничный ужин, музыкальный фейерверк, и, если хочешь, я возьму несколько уроков венского вальса. Для тебя. Мне они вряд ли помогут, — он широко улыбнулся.

— А потом? — прямо посмотрела ему в глаза Ольга. Он так и будет комплексовать и заранее все оговаривать? Но Давид ответил потемневшим взглядом.

— Мы уедем, как только ты заскучаешь. В отель. Вдвоем.

— И ты не будешь ждать, когда мы уравняемся в чем бы то ни было?

Вместо ответа он объехал стол, не сводя с Ольги горящих глаз. Остановился напротив, протянул руку.

— Я и сейчас не собираюсь ждать.

Она поднялась и медленно вложила в протянутую руку ладонь. Миг — и оказалась на коленях у Данилевского. Рука легла на затылок, зарылась в волосы, губы потянулись к губам.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал Давид и накрыл ее губы своими.

Ольга гладила рельефные мышцы под натянутой рубашечной тканью. Тело с готовностью отзывалось на близость мужчины, его тело реагировало такой же готовностью.

— Сожалею, что помешал, — раздался металлический голос, как будто тяжеленный пресс сплющивал метал в болванки, и тот скрежетал и лязгал, сопротивляясь сминающей тяжести.

Ощутимо потянуло холодом, воздух в зале остыл градусов на двадцать. Оля подняла глаза. Над ними стоял Аверин и смотрел на Данилевского.

— Я принимаю твое предложение, Давид.

— Как ты вошел? — недовольным голосом спросил Данилевский.

«Ах они уже на «ты»?..»

— Сказал твоим бодигардам, что у меня срочное дело. Я не солгал, я утром съезжаю из отеля и вылетаю в Испанию. Если твое предложение актуально, то обсуждаем прямо сейчас.

— Я пойду, — Оля встала с колен Давида, поправила платье и с вызовом посмотрела в похожие на две замороженные льдинки глаза. Черные льдинки. — Обязательно говорить, что я не удивлена?

— Обойдусь, — ответил Аверин и повернулся к Давиду.

— Оля, подожди, мы недолго, — крикнул Данилевский, но она только рукой махнула.

Если Аверин выпустит его отсюда к трем ночи, это будет большая удача. А ей лучше принять ванну и лечь спать. Единственное доступное на сегодня удовольствие.

***"

"Третий день Ольгу не покидало ощущение, которое она могла описать одним словом — попала в сказку. Даже неловко перед самой собой было. Будто и не девчонка уже, почти тридцать, а все время приходилось себя одергивать.