Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь (СИ)

Мне помогали растворимые травяные чаи, вот такие, — подготовленная Данка выставила перед внимательно слушающим Авериным несколько упаковок.

— Да? — с сомнением уставился на них Аверин. — Надо прочесть матчасть.

Но руки были заняты малышками, и он нерешительно застыл в раздумьях.

— Дай мне племяшечек подержать, Костя, — попросила Данка, — хоть одну.

— Ладно, — сжалился тот, — возьми. А ты руки мыла?

— Конечно! Два раза. Когда пришла и только что, перед тем как сели пить чай.

— Разве ты удержишь сразу двоих?

— Костя, у меня тоже двое было!

— Точно…"

"Но он все равно стоял с таким видом, как будто не решался оторвать от себя детей.

— Давай мне вторую, если Данке не доверяешь, — предложила Оля, протягивая руки к дочкам.

— А ты руки давно мыла? — подозрительно глянул на не Аверин, и она застонала.

— Это свекруха какая-то, а не муж!

Аверин и глазом не моргнул. Нагнулся и поцеловал ее в макушку.

— Ну что ты, любимая, я самый лучший муж. Просто я очень ответственно подхожу ко всему, что касается моих дочек.

Он осторожно передал одну девочку Данке, вторую отдал ей, а сам принялся изучать надписи на принесенных Данкой чаях.

— Привет, Дашунька! — ласково сказала Дана, засмеялась и поцеловала малышку в носик. — Ну надо же, вылитая Олечка!

— А Манюня один в один я, — заявил раздувающийся от гордости отец.

— Ну да, — Оля с любовью погладила по щечке старшую дочку. Та недовольно сморщилась. — Она и характером вся в тебя. Такая же вредная. Наверное, Дашку руками и ногами отпихивала, чтобы первой родиться.

— Марья Константиновна и Дарья Константиновна Аверины, — торжественно произнесла Данка, — красиво звучит!

Оля вздохнула и покачала начавшую возмущенно кряхтеть Маруську.

— Поправь ей носочек, — милостиво разрешил заботливый отец.

— Костя, — позвала Данка и указала подбородком на большой постер, стоящий на полу у противоположной стены, — а это кто?

На постере был изображен черно-белый портрет молодого мужчины с длинными волосами в заломленном набок берете со звездой. Внизу стояла размашистая подпись.

— Это команданте, — поднял голову Аверин, а затем вновь углубился в изучение состава чаев.

— Это Эрнесто Че Гевара, команданте Кубинской революции, — более доходчиво объяснила Оля. Данка понимающе кивнула.

— Приятелю на день рождения хочу подарить, — сказал Аверин. — Он тоже от него фанател.

— Классный подарок, — оценила Данка, — особенно если фанател. А автограф настоящий?

— Нет, конечно, — фыркнула Оля, — где ж его взять? Сам и расписался.