Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь (СИ)

В глубине души грыз червячок раскаяния — мужчина искренне пытался сблизиться. Мало того, ей это даже нравилось. Не его вина, что у нее вечно все через задницу.

Голубых нашла в курилке, но Антон на удивление благожелательно отнесся к ее сбивчивым попыткам оправдаться.

— Оль, я же не слепой, — сказал он, затушив сигарету, — я что, не вижу, какие мужики возле тебя трутся? А теперь еще Данилевский…

— Данилевский не трется, он по-дружески… — начала было возражать, но Антон усмехнулся.

— Ну да, полминистерства на уши поставил, область переполошил, главврача чуть до инфаркта не довел только чтобы кофе с тобой выпить в перерывах между процедурами.

Конечно, нет. Оля только вздохнула.

— Все нормально, — Антон взял ее за руку, но в этот раз она не почувствовала ни трепета, ни дрожи. Прошло. — Я не один. И я рад, что со мной летишь именно ты. Ты заслуживаешь, как никто другой.

Значит, ее догадки оказались верными. Все-таки, при всей симпатии Давида к ней, это она летела с Голубых, а не наоборот. Что, конечно же, радовало, заодно давая определенную свободу. А еще надежду.

— Антон, — Ольга решилась и тронула его за рукав, — скажи, Давиду можно помочь?

Тот на миг сжал пальцы, посмотрел в сторону и ответил нехотя.

— Будем посмотреть, Оля. Для того и летим.

Днем об Аверине не думать получалось без труда, слишком плотно забитыми стали ее дни. Но вечером перед сном не думать выходило сложнее.

Хорошенько все обдумав, Ольга пришла к мысли, что Костя все сделал правильно. Он выбрал, и выбор оказался не в ее пользу, но Аверин не стал прятаться и юлить. Сказал прямо, подвел черту и попрощался.

А то, что не сказал о Диане, так он и не обязан отчитываться.

Ольге было с чем сравнивать. Или с кем. Богдан до последнего стоял на своем, что он знать не знает никаких беременных любовниц, их у него не было, нет и не будет, а есть только Оля. Его единственная любовь.

Все это было очень некрасиво и неприятно. Не по-мужски. А Костя ушел достойно.

Вот только тяжело было, когда вспоминался их последний прощальный поцелуй. Мокрый от дождя. Слишком острый, глубокий и изнуряющий, чтобы не вспоминаться.

Ольга остановилась у одной из витрин и уставилась на свое отражение. Давно хотелось что-то изменить, может быть, даже радикально. Они с Данкой вчера целый вечер это обсуждали.

— Может, мне губы подкачать? — задумчиво проговорила, разглядывая себя в зеркале Ольга.

— Вот еще, — фыркнула младшая сестра, — даже не думай!

— Мужчинам нравится, а вдруг и Давид тоже на такое ведется, — но, напоровшись на скептический взгляд сестренки, пояснила. — Спрос рождает предложение, а не наоборот, Данчик.