Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь (СИ)

Ему нравилось, он подставлял лицо и оглаживал ей спину широкими шершавыми ладонями…

«Я больше не тону в них, Костя, и ты больше не стараешься меня в них утопить».

— Здравствуй, Оля.

— Здравствуй.

И все. Правильно, они чужие люди.

— Это Диана Ульрих, — представил свою спутницу Костя, обращаясь ко всем троим.

— Мои соболезнования, госпожа Ульрих, — вдруг сказал Давид, отпуская Олину руку, и Ольга ошарашенно уставилась на Данилевского.

Соболезнования! Неужто по поводу Аверина? Мужчины перестали изображать вежливых мальчиков? При этом внутренний голос неустанно подвывал тоненьким голоском: «Видишь? А ты не верила! Оправдания вечно ему искала.

Но неожиданно Диана вполне натурально всхлипнула и проговорила, печально глядя на Данилевского.

— Благодарю, Давид. Для меня сейчас так важна дружеская поддержка!

Аверин закаменел, и Оле вновь показалось, что он сейчас сбросит лежащую на локте руку. Но Костя невозмутимо смотрел перед собой, и оставалось лишь гадать, с чего это вдруг у нее так разыгралось воображение.

— Что ж, господа, приятно было встретиться.

— А чем президентский люкс отличается от обычного? — спросила Ольга и, когда сообразила, что размышляет вслух, было уже поздно.

— Тем, что там шесть спален, — ответил Костя, вперив взгляд в Олю. Она почувствовала себя как под прицелом, потому что снова все, включая Диану, смотрели на нее. Как будто ждали, что она скажет.

Пришлось говорить.

— Какая жалость, — протянула разочарованно, — почему всего шесть? Неужели так трудно было сделать больше?

Аверин переглянулся с Давидом, потом они оба переглянулись с Антоном.

— Зачем больше? — не понял Костя.

— К примеру семь, как «Неделька».

— «Неделька»? — удивился Давид. — Это что такое?

— Комплект трусов, — объяснила Ольга, — их там семь штук. Как раз на семь дней, с понедельника по воскресенье. Это у кого нет денег на президентский люкс.

Давид захохотал так, что на них начали оборачиваться. Антон пальцами вытер уголки глаз, а Аверин не мигая смотрел на Олю.

— Значит, по воскресеньям придется искать ночлег. Хорошего вечера, — сказал он с серьезным видом и, больше ни на кого не глядя, направился к лестнице.

— Оленька, я уже говорил, что в восторге от вашего чувства юмора, — повернулся к ней Давид.

— Подумаешь, юмор, — буркнула Оля, — как будто у вас никогда такого комплекта не было.

— Не поверите, не было.

— Тогда я подарю вам на Рождество. Вам со снежинками или с оленями, Давид?

— Я подумаю, — ответил Данилевский, — а пока предлагаю подняться в ресторан.