Назад в СССР 5

— Нет уж, — он отодвинул банку. — Тащи огуречный рассол лучше. Будем традиционно-русскими методами жизнь в организм возвращать. И в банке, чтоб ветка укропа внутри была развесистая и чесночок плавал. Погрызу. Люблю маринованный чеснок.

— Да где же я вам сейчас рассол-то найду? - развел руками майор. — Эту снедь я из дома принес, мне с утра Евгений Сергеевич позвонил, велел оказывать вам всяческую помощь в становлении на ноги после вчерашнего выездного совещания. А вот рассольчик я как-то не прихватил. Виноват…

— Стариков, всему тебя учить надо? Пошукай в холодильнике в дежурке. Там ребята на сутки заступают и наверняка соленья домашние с собой берут.

— Точно, — кивнул Стариков и помчался из кабинета, затем обернулся и добавил. - А вы все-таки бяку попробуйте. Через не хочу.

— Обязательно, — кивнул Горохов и, подождав, когда майор скроется из виду, вывалил сомнительную субстанцию в мусорку. Снова понюхал пустую банку и скривился, — что только не выдумают, Волгоградская бяка… Надо же…

Горохов ожил через пару часиков после выпитых полбанки рассола, двух чашек кофе и двух сигарет впридачу. Я рассказал ему о нашей вчерашней зацепке.

— Бери Алексея и дуйте в общепит, - распорядился он, — узнаете адрес ливрейщика и тащите его сюда за усы. Будем предметно с ним беседовать.

Пашка-водитель уже маячил под окном РОВД, смахивая с угольного глянца ласточки пылинки собственным носовым платком. Ее серебристые диски, бампер, зубато-китовая решетка и финтифлюшки молдинга переливались под веселым апрельским солнышком роскошью и великолепием. Это вам не списанная копейка с подбитым глазом.

Мы с Катковым раздобыли адрес ресторанного “гусара” и помчались к нему домой.

Поднялись на пятый этаж хрущовки. Катков пыхтел, как паровоз и держался за бок.

— Звони в дверь, — я спрятался за угол. — Меня он помнит, может не открыть.

Катков потянулся за удостоверением.

— Спрячь, — осек я его. — Скажи, вам телеграмма.

— Дык я на почтальона не похож, — посмотрел на свой живот Алексей. — И сумки у меня нет.

— А ты встань боком, будто сумка у тебя на другом плече. Смотри в глазок чуть устало, и не переминаясь на ногах. Ты служитель почты. Уверен, что каждая квартира тебя впустит."

"Действительно, в эти времена при фразе “Вам телеграмма” распахивались любые двери. А сама процедура отправки телеграммы была чем-то вроде ритуала, подчеркивающим значимость и серьезность этого процесса. На почте заполняли специальный бланк: адрес, текст как можно короче и без знаков препинания. Почему-то до сих пор на почтах использовались перьевые ручки. Писать ими неудобно, они уже были ржавые и капризные. Да и чернил было всегда на самом донышке. Шариковых ручек, видно, на почте на общее пользование не хотели выставлять.