(не) сестра для бандита

— Я обещал тебе, что ты будешь биться в агонии?

— Ты заплатишь, Борзый, думаешь, я единственный, кому ты перешел дорогу, я пытался договориться, те, кто стоит за мной, договариваться не будут, — он все надеялся на что-то, хватался последнюю ниточку.

Думал отпущу его? Я лишь об одном жалел, о том, что не добрался до него первым. Но его слова все же попали в цель, он всего лишь марионетка, если люди посерьезнее. Обвинения с меня сняли, но давить не перестанут. Не хотел я во все это дерьмо лезть и руки марать не хотел, а придется. Пока все, кому я поперек горла встал на том свете не окажутся, покоя мне не будет. И тут либо я, либо меня. Выбор очевиден.

— Заплачу, но ты этого уже не увидишь, Самойлов, — поднявшись на ноги, взял у стоявшего рядом Азазеля пистолет и выстрелил в колено пленника. До утра он не доживет — это очевидно.

Из подвала я вышел спустя несколько часов, ублюдок еще дышал, и прекращать его мучения никто не собирался. Недолго ем осталось, а легкой смерти он не заслужил. Я ведь обещал.

— Предлагаю выпить, — следом за мной показался Рашидов, Азазель же держался в стороне. Кивнул, соглашаясь на предложение. — Ты с нами? — повернулся к Ниязову. Тот как-то странно смотрел на Темного, словно желая что-то сказать, да никак не решаясь."

"— Не думаю, что мне там место, — он протянул пистолет Рашидову.

— Это что? — не понял последний.

— Я был там, тогда, когда Самойлов застрелил твоего брата, я принимал во всем этом непосредственное участие, — казалось все вокруг заискрило от возникшего напряжения. Только самопожертвований сейчас, блядь, не хватало. Другого времени найти не мог?

— Я догадался, пистолет убери, стрелять я в тебя не собираюсь, племянница моя жива благодаря тебе, я так понимаю?

— Выстрелить в ребенка я не смогу, — усмехнулся Ниязов.

— Если вы закончили, то я бы, с вашего позволения, нажрался к чертям собачьим, — вставил свою лепту, наблюдая за тем, как люди Рашидова поливают бензином дом и окружающие его строения. Собаке собачья смерть.

Леша дожидался меня у машины, странный какой-то, задумчивый в последнее время. Не нравилось мне его состояние, он явно что-то от меня скрывал, в последний раз даже в квартиру свою не пустил, когда такое нахрен было?

— У тебя все нормально? — спросил друга, когда машина выехала на трасу вслед за кортежем Рашидова.

— Нормально, — ответил как-то на автомате, а я ведь видел, что что-то не так.

— Лех.

— Да нормально все, Тим, наших дел это не касается, — отмахнулся от меня, как от мухи назойливой. Через пятнадцать минут машина остановилась у небольшого ресторана, недалеко от въезда в город.

— Ты не с нами?

— Домой поеду я, Тим, дела у меня еще, — и все-таки было с ним что-то не так, я его с детства, как облупленного знаю. Покачав головой, попрощался с другом и вышел из машины.