Фиктивная жена

Хочешь я об этом скажу Люде? — Кивает, улыбаясь, но из комнаты не выходит. Такая симпатичная восточная девушка: густые черные волосы, глаза красивые, как принцесса из «Аладина». — Ну хорошо, давай ты мне поможешь, все это разобрать по шкафам? — Она быстро кивает, принимаясь разбирать пакеты.

Вообще, Асель довольно общительная и непосредственная. Мне скучно и пусто в этом доме, особенно после того, как я потеряла Платона в качестве друга. Поэтому я заваливаю девушку вопросами, а она с удовольствием идет на контакт. Выясняется, она думает, что я теперь хозяйка в этом доме, поскольку вышла замуж за старшего брата, и от моего мнения зависит ее работа, поэтому она так усердно пытается мне понравиться. Убедить ее в обратном не получается, поэтому я предлагаю ей дружить.

Когда мы почти разобрали многочисленные пакеты, и осталось только белье, в дверь стучат.

— Войдите, — отзываюсь.

Это Платон. Целый день я его не видела. Выглядит он не очень. Губа разбита и припухла, сам немного опухший, волосы непослушные, будто он постоянно запускал в них руки. Трезвый и хмурый. В глаза мне не смотрит.

— Привет, — осматривает пакеты, и мне вдруг кажется, что парень понимает, что это белье. По названию брендов.

— Привет, — отвечаю, собираю пакеты и прячу их в шкаф.

— Асель, выйди! — приказывает он девушке, и она быстро ретируется. — Можно мне с тобой поговорить? — тихо спрашивает он.

— Да, конечно, проходи.

ГЛАВА 15

Милана

— Ты как? — растеряно и виновато спрашивает Платон, осматривая мою комнату, будто видит ее впервые или просто не хочет смотреть мне в глаза.

— Все хорошо, — сажусь в кресло и наблюдаю, как Платон прохаживается по комнате и запускает руки в непослушные волосы. Он такой растерянный, что я не могу обижаться на него за вчерашние оскорбления.

— Мил… — делает круг по комнате, разворачивается и решительно подходит ко мне. Опускается передо мной на корточки, берет мои ладони и слегка сжимает, заглядывая в глаза. — Прости меня, — так искренне просит он.

— Платон, — выдыхаю. — Я…

— Ничего не говори! — прерывает он. — Я виноват. Во всем виноват. Я, правда, так не думаю… И ты не виновата, что Мирон заигрался и потерял границы. Я накрутил себя, моя девочка. Ревность… черт… — сжимает мои ладони сильнее. А потом берет одну из них и прикладывает к своему лицу, целует, прижимает мою руку к своей щеке. — Такого больше не повторится. Но я еще поговорю с Мироном, чтобы был сдержаннее. Это была свадьба, и он, наверное, хотел произвести на всех впечатление. Только скажи, что ты меня прощаешь? Не простишь – буду спать под твоей дверью как бродячий пес! — улыбается.

— Платон. Я не держу на тебя зла. Это я виновна в происшедшем.

— Нет. При чем здесь ты?!

— При том, что я дала тебе надежду, а с ней и право ревновать.