Некровные узы

В моём нынешнем доме даже есть спальня, которую специально для неё спроектировал дизайнер. Потому что в ту секунду, как она обратила на меня свой наивный детский взгляд, я знал, что во что бы то ни стало буду обладать ей. Как коллекционер, который увидел автомобиль, существующий в единственном экземпляре, захотел его себе в гараж. Разумеется, я не собираюсь на нём ездить - достаточно того, что я владею им безраздельно и всегда могу на него посмотреть.

Когда «Роллс-Ройс» подъезжает к зданию суда, я бросаю взгляд на часы. Процесс должен закончиться с минуты на минуту. Я планирую перехватить Тину сразу, как только она выйдет. Я и так ждал слишком долго.

— Со мной, Зед.

Мы знакомы с Зедом двадцать два года. Кто мы с ним друг другу? Я бы не назвал нас друзьями. Дружба — обесцененный атавизм, пафосное название для совместного времяпрепровождения людей, объединённых ничего не значащей симпатией. На деле, никто из так называемых друзей не готов поступиться собственными интересами ради другого. Зед же готов за меня умереть — я за него тоже. Так к чему фальшивые ярлыки?

На улице внимание привлекает назойливый шум. Проследив его источник, вижу съёжившееся бледно-зелёное пятно с разметавшимися светлыми локонами, вокруг которого, щёлкая затворами фотокамер, раздражающе жужжит голодная паучья стая. Журналисты.

Миновав длинный ряд ступенек, я оказываюсь в эпицентре надругательства падальщиков над раненой жертвой. Тина явно упала и, судя по её безвольно опущенным плечам, боится подняться, осыпаемая градом вспышек и ядовитых вопросов. Холодное спокойствие мгновенно сменяется горячим желанием убивать. Я чудом удерживаю себя от того, чтобы не столкнуть двух особо крикливых шакалов лбами и успокоить поднявшееся раздражение хрустом ломающихся черепных костей.

— Оставьте девушку в покое, — обрываю лай гиен. – Сейчас вы удалите все снимки с камер, подберёте своё дерьмо и свалите отсюда. Мой помощник за этим проследит. Если хотя бы одна фотография того, что здесь произошло, попадёт в ваши паршивые газетёнки, я лично позабочусь, чтобы ни один из вас не нашёл работу в этом штате. Надеюсь, ясно выразился?

Мародёрские морды моментально переводят взгляды на меня, не удосужившись вытравить голод из своих продажных зрачков. Ещё не поняли, что сегодня им не удастся полакомиться падалью. К их несчастью, Зед прекрасно умеет объяснять.

Распростёртая на граните фигура с глухим стоном поднимается на ноги, и я переключаю внимание на неё.

«Тина Эрриксон, восемнадцать лет. Рост пять футов семь дюймов. Волосы светлые, глаза зелёные», — вспыхивает в голове запись из её досье. Все эти сухие слова и цифры имеют мало отношения к тому, что я вижу перед собой.