Неправильный лекарь. Том 1

Я аккуратно принял у неё свой ужин и отнёс на журнальный столик. Поблагодарить за это всё так и не получилось, она уже ушла. Ну ладно, скажу спасибо в другой раз, её лицо я запомнил. Вот только не разглядел в потёмках, смотрела ли она на меня по-доброму или осуждающе, как большинство здесь. Впрочем, нельзя быть мелочным, если человек перед тобой ни в чём не виноват, значит он хороший, пока не убедит в обратном. Такой жизненный принцип значительно облегчает общение с пациентами и сотрудниками. Да и вообще по жизни, если ты не в тюрьме и не в тылу врага.

Я налил себе чашку ароматного горячего чая и взял с тарелки первый попавшийся пирожок, который удачно оказался с вишнёвой начинкой.

Боже, какая же благодать! Первый ужин в новой жизни я, пожалуй, запомню навсегда. Следующий пирожок оказался с чёрной смородиной, вообще огонь! В композиции с травяным чаем, в котором угадывались четкие нотки чабреца и душицы, неземное наслаждение!"

"В момент наивысшего релакса и кайфа в дверь снова постучали. И, судя по звуку, это была не та самая санитарочка, которая принесла мне все эти вкусности. Я до сих пор так и не переоделся.

Втыкаю в петельки пуговицы только что расстёгнутого халата и иду открывать.

Глава 3

Я осторожно приоткрыл дверь кабинета, на всякий случай придерживая её ногой. Ну мало ли что, вдруг меня нашёл тот молодой человек, который хотел прикончить в подвале дома недалеко от Фонтанки? Если не ошибаюсь, Илья назвал фамилию Воронихин. Мои опасения не оправдались, за дверью стоял Виктор Сергеевич. Вид у него был взволнованный и заговорщицкий.

— Извольте идти за мной, ваше сиятельство, — без шансов на обсуждение заявил старик и потопал прочь по коридору.

Мне не оставалось ничего другого, как вздохнуть, глядя на поднос, запереть дверь и пойти следом. Траектория нашего похода в обратном порядке повторила предыдущий, мы снова подошли к манипуляционной. Оттуда слышались тревожные голоса и детский плач. Старик уверенно открыл дверь и вошёл, я вслед за ним.

На кушетке в центре кабинета лежала девочка лет восьми, на её левой голени большая окровавленная повязка. Похоже это произошло не пять минут назад, иначе она кричала бы так, что слышно было бы и в Таврическом саду. Вместо криков, девочка продолжала периодически всхлипывать.

Стоящая у изголовья мать с заплаканным за компанию лицом молча смотрела на нас в ожидании помощи. Судя по одежде женщины и девочки, они были в лучшем случае из рабочего сословия или прислуги. Наверно принесла сюда дочь, а теперь думает, сможет ли потом расплатиться. Я в такой ситуации лучше сам за неё заплачу, лишь бы помочь раненому ребёнку.

— Собака? — спросил Виктор Сергеевич, осторожно снимая повязку. Глубокие следы от клыков не оставляли сомнений, что это именно так.