Неудержимый. Книга XXXII

Вмешиваться в подобные процессы Вердис не мог. Хозяин строго-настрого запретил, потому что резкий всплеск скверны и гибель множества живых существ обязательно привлечёт внимание остальных Хранителей. Они увидят дисбаланс и забьют тревогу на весь мир. Было бы глупо воевать со всем миром, когда ты сам в этом мире на куриных правах…

Время для бывшего Хранителя оказалось невыносимой пыткой. Вердис стиснул зубы от злости, вспомнив, как эти ублюдки объединились против него. Мерзавцы! Объединиться против Хранителя Равновесия! Прошло уже несколько сотен лет, а он до сих пор вспоминал тот бой… Бой, который закончился для него побегом из этого мира.

"Он усмехнулся. Благодарность за то, что он следил за балансом сил природы в этом мире. За то, что посылал бури и землетрясения на обнаглевших людишек. За то, что обеспечивал мир во всём мире…

Увы, но жажда величия затмила разум остальных Хранителей. Долос, мерзкий ублюдок, это полностью его вина! Он и ко мне приходил, предлагал сместить баланс в сторону разрушений и смерти, предлагал очистить эту землю от проклятых людишек.

Скарлош — Ткач полей битв, ведь тоже приходил вслед за Долосом, просил закрыть глаза на мировые войны, которые собирался устроить. Пел мне песни про перенаселение земли.

Дальше была Офелия, Хранительница морей и океанов. Дрянь! Предлагала мне повысить уровень воды, чтобы отхватить себе ещё больше власти.

А в конце заявился этот идиот Чжулонг! Самый тупой из всех, но даже он предложил мне на белом глазу сжечь весь мир, мотивируя это тем, что миру нужно обновиться, причём срочно! Твари!

Получив отворот-поворот, они объединились, потому что только я мог им помешать стать сильнее и перейти на новый уровень.

Ничего, рано или поздно все падут от моих рук, но только не сейчас. Нет. Лягушку нужно варить на медленном огне. Я хочу видеть отчаяние Хранителей. Я хочу видеть их боль и слёзы. Твари должны заплатить за то, что сделали со мной когда-то.

Фантомные боли накатили на Вердиса, и он начал орать на весь зал. Схватившись за поручни трона, он начал извиваться, скалиться и мычать.

— Повелитель, — в зал вошёл Карский и присел на колено. — Порождения скверны ведут себя крайне обеспокоенно, — доложил он. — Я вижу подобное впервые.

Вердис стиснул зубы и попытался взять себя в руки.

— Вош-шми ош-шквернителей и проверь… — выдавил он из себя.