Очаровательная блудница

Бороды и волос Алфей не стриг, одежд не менял и потому часто в дороге подвергался полицейскому спросу, кто таков и куда направляется, однажды чуть с поезда не ссадили, пришлось просить, чтоб позвали жандармского офицера. Шепнул ему несколько слов, и отстали уж до самого Петербурга – тайные агенты жандармерии сопровождали его до столицы, где волосатого, в мужицком тулупе пассажира встречал генерал корпуса на крытым возке. Сорокина переполняли чувства, и он едва сдерживался, чтобы не начать свою повесть еще по дороге – опасался кучера и младших чинов на запятках, дело-то государственной важности.

Муромцев выслушал его, грамотки берестяные прочитал, и не сказать чтобы ошеломился, как Алфей, а только задумался и грустный сделался.

– Государь о тебе спрашивал, – проговорил наконец после долгой паузы. – И в честь праздника и заслуг пожаловал орден Святого Владимира четвертой степени. Сам, без какой-либо подсказки…

– Отечество наше на пороге войны, ваше превосходительство, – едва совладая со своими страстями, проговорил штаб-ротмистр, – великой войны и событий трагических! Я уверен, предсказания молчунов извлечены из Стовеста!

– Вероятно так и есть, Алфей Власьевич, – хмуро согласился генерал. – И без откровений молчунов твоих чувствуется – грядут грозные годы…

– Еще не поздно что-либо предпринять!"

"– Пройдут торжества, я доложу Его Величеству. – Он что-то не договаривал. – Сейчас при дворе суматоха, помпезность великая. Не услышат глас вопиющего…

Долго ходил, раздумывал, глубоко вздыхал и наконец решил:

– Впрочем, испыток не убыток, поедем!

Государь все же принял жандармов, однако слушал доклад как-то рассеянно и озабоченно, то и дело отвлекаясь некими бумагами, разложенными на столе. И чуть оживился, когда рассматривал берестяные грамотки.

– Неужто они и доныне пишут по-старому? – спросил он. – Как забавно!

Если по пути в Петербург Алфей еще оставлял лазейку для взбудораженного ума своего в виде отблеска сомнения – вдруг да ошиблись молчуны в своих предсказаниях? – то в этот момент она захлопнулась. И он почти физически ощутил погибельное дыхание, исходящее от всего, что в тот миг его окружало.

Когда государь прикреплял ему орден, от рук его уже исходил даже сквозь одежду ощущаемый холод.

– Сдается, ваше превосходительство, государь не поверил нам, – поделился потом Сорокин, – и будто бы в Стовесте более не нуждается.

Генерал корпуса жандармов был мрачен.

– Ныне при дворе свой пророк появился, – сказал он. – Кстати, тоже из Сибири. Григорий Распутин – не слыхали про такого?

– Нет…

– Зато теперь о нем весь Петербург говорит… И пророк сей предвещает благополучие! Не поспел ты разыскать Стовест к сроку.