Она (не) твоя

— Потому что ты весь в батю! Царствие ему небесное…

Вставив в зубы сигарету, Макс вышел за дверь, а я, откинувшись на спинку кресла, вспомнил слова матери.

Когда я приехал к ней в Крым и рассказал обо всем, что стряслось, она ответила:

— … Ну и что ж ты теперь удивляешься, что Алиса нашла другого? Ты, милый мой, как и твой отец — никогда не умел держать язык за зубами! То, что для тебя шутка, для женщины — как лезвием по сердцу. До сих пор помню, как в прошлый ваш приезд ты сказал ей надеть слитный купальник. У бедняжки аж слезы в глазах застыли! Так что сам виноват, что упустил ее.

Мама поцокала языком и, укоризненно глядя на меня, продолжила:

— Я ж тоже в свое время не больно-то стала терпеть вашего отца. Тьфу еще — под мужика подстраиваться! Чемоданы выставила за дверь и бывай! Так что я прекрасно понимаю Алису. Тебя далеко не каждая вытерпит, — с горечью заключила она.

С матерью у нас всегда были натянутые отношения, я с детства чувствовал перевес в сторону брата. Мне же доставались в основном тычки и подзатыльники, наверное поэтому я был очень груб с ней в подростковом возрасте.

В шестнадцать лет, я против воли матери перебрался жить к отцу и практически потерял с ней связь. Потом она уехала на ПМЖ в Крым, и мы не виделись вплоть до нашей с Алиской свадьбы.

Не знаю, как жене это удалось, но она буквально заставила меня помириться с матерью, простить ей все, что было в прошлом и извиниться самому.

И в этот раз, не получив от матери поддержку, мне вовсе не хотелось с ней спорить, она была права: мой характер далеко не каждая вытерпит.

Я тоже прекрасно помню тот купальник, и не только… Сколько раз обижал жену своими высказываниями, не осознавая, что делаю ей больно.

Слишком поздно понял, что дело вовсе не в одежде, фигуре и внешности… Я не замечал в ней самого главного — душу. Широкую, добрую открытую душу, а еще и… еще и такую ранимую…

Больше всего хочется отмотать время назад и все исправить. Я бы все отдал, чтобы забрать свои слова-уколы обратно, не советовать надевать то, что ей не нравилось, и обязательно сказал бы, что ей идет стрижка, даже если она совсем ей не подходит.

Я бы взял ее за руку и пришел вместе на корпоратив, а еще уволился бы к чертовой матери со службы, чтобы больше никогда не оставлять ее так надолго.

— Бы, бы, бы… — хрипло проговорил я, сглотнув ком в горле.

То ли кислорода стало мало в кабинете, то ли воротник рубашки внезапно стал тесен — от этих мыслей стало тяжело дышать.

Я расстегнул верхнюю пуговицу и устремил взгляд в потолок.

«Дайте мне еще хоть один маленький шанс, и я все исправлю. Алиса и моя дочь будут самыми счастливыми женщинами на планете. Я даю слово!»

* * *В дверь кабинета постучали, и через секунду раздался голос.

— Можно?

Я приглашающе кивнул Александру на кресло напротив.