Она (не) твоя

Он аж засиял ярче переливающейся водной глади.

Он всегда был счастливым рядом с ней. То дурачился как ребенок, строя рожицы, то подкидывал в небо, до оглушительного визга. А его изобретение с утренней кашей, так это вообще — вау!

— Самолет взлетает в небо, — говорил он, поднимая вверх ложку, — и лети-и-ит, лети-и-ит, прямо Софии в рот. Ам!

И, как правило, уже через пять минут тарелка была пуста, а животик Софии был успешно заправлен кашей.

Он делал все, лишь бы с ее личика не сходила улыбка.

Первые дни после операции я практически не вставала с постели, и тогда ему приходилось кормить с ложки не только Софу, но и меня к тому же.

Он помогал мне не только есть, но и передвигаться по коридору, мыться, переодеваться в чистую одежду.

Признаться честно, я довольно часто видела усталость в его глазах, но… но она всегда сопровождалась улыбкой, за которой он тщательно скрывал бессонные ночи с Софой и тяжелый уход за мной.

Все резервы своих сил Артем тратил на нас, за что я бесконечно ему благодарна.

В прошлом из него вышел не очень путевый муж, но, должна признаться: отец он замечательный!

И за все это время не было ни секунды, чтобы я пожалела о том, что не послушалась Кирилла и все же созналась ему о дочери.

Кстати, о Кирилле…

За это время наши отношения сошли на «нет».

Решение расстаться принял он, но все же я осталась благодарна ему за все, что он сделал для нас с Софой и за тот честный разговор.

— Алис… — сидя передо мной на кухне, вздохнул Кирилл. — Знаешь, наверное, будет лучше, если с тобой полетит Артем, а не я.

— И чем обосновано твое решение? — с обидой всматриваясь в его лицо, спросила я.

— Мы с тобой взрослые люди и я полагаю, можем поговорить начистоту, — сказал он, взяв меня за руку, и пристально посмотрел в глаза. — Я очень хорошо отношусь к тебе и Софии, и честно пытался создать с вами семью. Ты — замечательная женщина, способная осчастливить любого мужчину, а Софушка… — Кирилл крепче сжал мою ладонь и опустил взгляд на стол. — В общем, я привязался к ней за это время, и не скрою — она стала для меня родной, но…

Он замолчал, словно слова давались ему с большим трудом, набрал полную грудь воздуха и поднял на меня виноватый взгляд.

— … Но с появлением Артема я понял, что не смогу быть для вас одним единственным. Отныне рядом с тобой всегда будет бывший муж, а рядом с Софией — ее родной отец.

— Я думала, ты готов к такому повороту, раз уж выбирал в спутницы женщину с ребенком, — сказала я, внезапно охрипнув.

— Я тоже так думал, — кивнул он. — Но проанализировав ситуацию и разложив по полочкам все плюсы и минусы такого будущего, пришел к выводу: я должен оставить вас.

Эти слова полоснули по сердцу лезвием. Я вынула из его руки свою ладонь и даже не смогла подобрать слов, чтобы ответить.