Она (не) твоя

Кирилл, стоя у плиты, замер на пару секунд, затем вскрыл над сковородой яйцо, развернулся и молча смотрел на меня, кусая изнутри щеку.

— Значит, это правда… — разочарованно сказала я и, скрестив на груди руки прищурилась: — Кто дал тебе право решать мои семейные вопросы?

— Ну, тебе же кто-то дал право внезапно сделать меня отцом своего ребенка, верно? — невозмутимо улыбнулся он. — И ты почему-то не торопилась посоветоваться со мной.

— Я сказала это спонтанно!

— А я сделал это, чтобы уберечь тебя от него!

Я возмущенно округлила глаза.

— Уберечь? Серьезно? Да ты даже толком не знал ни его, ни меня, ни наших проблем! С чего ты вообще решил, что меня нужно было беречь от мужа?

— Ты сама дала понять это, Алис! — громким шепотом сказал Кирилл. — Вспомни, как ты побелела от страха, когда он догнал нас по пути в клинику, как говорила, что разводишься с ним, и не желаешь, чтобы он узнал о ребенке! И даже пошла на крайние меры, чтобы он на раз отвалил от тебя — соврала, что я отец ребенка!

— А-а-а… — нервно рассмеялась я. — И ты на правах отца надел на себя плащ супергероя и полетел к моему пока еще мужу говорить, что я изменяла ему с тобой аж целых два года?!

— Да! Да, черт возьми! — крикнул он. — Сказал ему, что у нас давно и серьезно, а еще настоятельно попросил решать все вопросы со мной, потому что ты была в положении!

Кирилл шокировано помотал головой, всплеснул руками и усмехнулся.

— Уж извини, что не залез в твою голову и не понял, что ты это так просто ляпнула — спонтанно! А не потому что боялась его до чертиков и желала от него отделаться любым способом!

Кирилл, быстро дыша, расправил широкие плечи, на его обнаженной груди заиграли мышцы.

— Скажи честно, ты жалеешь, что все так сложилось? — спросил он, пристально глядя в глаза.

— Я не люблю, когда чужие люди лезут в мою жизнь, — не скрывая злобы, ответила я.

В кухне воцарилась гробовая тишина, слышен только треск яичницы и тиканье настенных часов. Кирилл посмотрел на меня затуманенным взглядом, медленно покачал головой, словно делая какие-то недобрые выводы.

— Кирилл… — начала было я, но одного его взгляда хватило, чтобы закрыть рот и стоять на месте как вкопанной.

Я задела его словом «Чужие»? Но… на тот момент он действительно был мне чужим человеком. Не понимаю его реакцию.

Запахло горелым, а через мгновенье над его головой потянулась струйка дыма.

— Черт! — выругался он и, схватив лопатку, перевернул подгоревшую яичницу.

Я заметила, как он сжал руки в кулаки, затем поднял голову к потолку, медленно выдохнул, словно сдерживая себя от порыва гнева. Выключив плиту, снял с нее сковородку и, открыв шкаф для мусора, выбросил в мешок яичницу.

— Выйду на балкон, подышу, — сдержанно сказал он, и, накинув на голое тело куртку, тихонько закрыл за собой балконную дверь.