5
0Наглухо задернутые шторы, разобранная кровать в комнате отдыха и ночлег на работе говорили о приближении исключительных событий. В платяном шкафу стоял тяжелый черный «дипломат» специального курьера.
– К вам специалист от Рябиненко, – доложил по интерфону переведенный на круглосуточный режим секретарь. В таком режиме работал сегодня весь аппарат, хотя мало кто знал, чем это вызвано. Евсеев относился к числу осведомленных.
– Черт, совсем забыл! – хлопнул себя по лбу завотделом. – Очень не вовремя!
– Мы выдержали срок. Это исключительно надежная и совершенно безопасная вещь. – Специалист положил на стол черный кейс-атташе, точно такой же, как тот, что стоял в шкафу. – Ее можно бросать на пол, бить молотком, даже класть в костер ненадолго – ничего не произойдет. Она может лежать десять, пятнадцать, может быть, двадцать лет, – все будет нормально. Сработка происходит только при открытии крышки. Радиус сплошного поражения – два метра, выборочного – шесть-семь метров.
– Спасибо, – сказал Евсеев. – Только при открытии?
– Сто процентов. Можете ничего не опасаться.
– Спасибо, – еще раз поблагодарил завотделом и пожал специалисту руку."
"Макс и Ходаков смотрели на микроавтобус и увидели, как внутри вспыхнуло пламя, выгнулись и расплавились стекла, лопнули борта, взлетела высоко вверх деформированная крыша, разлетелись какие-то страшные бесформенные куски, отскочила, пришибая «слухачей», дверь... Чудовищный грохот ударил по барабанным перепонкам, взрывная волна качнула «Волгу» и повыбивала окна в нижних этажах.
– Вот так штука! – У Макса отвисла челюсть. Странные взгляды, которые бросали на него много лет назад Евсеев и коллега из ПГУ, получили неожиданное и страшное объяснение. Если бы самолет не вернули, его бы уже шесть лет не было в живых!
– Петр Алексеевич!
Бледный как смерть Ходаков наполовину выскочил из машины, вперив омертвевший взгляд в пылающий покореженный остов.
– Подавились все-таки! – с трудом вымолвил он и плюхнулся на водительское сиденье. Трясущиеся руки не могли вставить ключ в замок зажигания. Наконец двигатель мощно заурчал.
– Надо сматываться, – Ходаков включил передачу.
– Я никуда не еду, – сказал Макс, открывая дверцу. – Прощай.
– Как знаешь.
Ходаков протянул руку, и Макс ее пожал. «Волга» уехала. Эхо взрыва рассеялось, и стали слышны другие звуки: треск пожирающего микроавтобус пламени, женские крики, шелест падающих сверху осколков. Остро пахло гарью и копотью. На снегу лежало что-то страшное и обугленное. Неведомая сила заставила Макса наклониться и всмотреться. Он увидел остроконечное звериное ухо.
Раздвигая толпу любопытных, Макс пошел к длинному ряду киосков.
Навстречу попались трое пьяных.
