Пари на сиротку

И потянул меня за собой вверх, хотя вроде только что спускался…

Я покорно бежала за ним, ничегошеньки не соображая. Опомнилась, только когда миновали мой этаж.

– Тарис! Тарис, мы куда?

Но меня молча тащили по широкому коридору – до самой дальней двери.

Дверь эту Тарис распахнул ногой.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила я, вопросительно глядя на герцога.

Действительно, что же такого должно было произойти для того, чтобы Тарис без объяснений затащил меня в свою комнату?

И где его соседи? Или у его светлости соседей нет?

В любом случае сейчас не время рассматривать обстановку – надо поговорить с куратором.

Я присмотрелась к Таргу, и тотчас стало несколько не по себе. Он не сводил с меня жадного, огненного взгляда, и этот взгляд словно приковал меня к полу, парализуя тело и волю.

Замерла как мышь перед котом, не в силах даже сделать шаг в сторону.

Тарис прислонился спиной к двери и щелкнул пальцами. Раздался щелчок замка.

Я потрясла головой, стараясь вытряхнуть из нее странные образы и наваждения. Раз закрыл – значит вообще разговор очень серьезный!

Правда, никаких вариантов в голове почему-то не было.

Тарис, по-прежнему не сводя с меня горящего взгляда, поднял руку и потянул за ворот рубашки, ослабляя узел галстука.

– Тебе плохо? – рискнула поинтересоваться я.

Стало страшно. Вся логика подсказывала, что бояться мне нечего – это же Тарис. Тот, кто объяснял мне медитацию и формулы, тот, кто показал свою иву и кормил конфетами. Тот, кто обещал от всего и всех меня защитить.

Тот, кто всегда был безупречно вежливо. Совершенен."

"Но подсознание, нечто природное в глубине моей сущности, испытывало самые смешанные чувства. Страх и… предвкушение. Чего-то непонятного, чего-то невероятного. Нового. Открывающего новые грани в моей жизни.

Ерунда какая-то в голову лезла, короче. Нелогичная абсолютно.

Тарис же часто дышал и начинал расстегивать на себе камзол.

– Заболел?! – не на шутку встревожилась я и даже сделала пару шагов вперед. – Давай до диванчика помогу дойти. Я целитель так себе, но…

– Диванчик… – внезапно усмехнулся парень, глаза которого неумолимо темнели, а лицо вдруг стало острым и хищным. – Лучше сразу до постели.

– Может, и лучше, – задумалась я. – Доктора обычно постельный режим и прописывают. Главное – касторку не пить, она мерзкая, и сейчас есть гораздо более качественные лекарства.

Мой студенческий куратор внезапно расхохотался, запрокидывая голову и нервно ероша волосы. Смех был горький, невеселый и оборвался так же быстро, как и начался.

Еще один тяжелый, как гранит, взгляд и тихие слова:

– Какая же ты беспросветно наивная. Ужасающе, кошмарно наивная.

Стало еще страшнее.