Под боссом

Имей это в виду, когда решишь пытать Кирилла.

— Пытать? — папа выпускает меня из объятий, и с улыбкой заглядывает мне в глаза. — За кого ты меня принимаешь, Са-ша?

Я шутливо играю бровями.

— К чему скромности? Мы же с тобой одной крови.

— Может, закончите уже свои «сюсю-мусю»? — гаркает дед. — А то мы тут зевать все начинаем.

— Не завидуй, папуля, — с ухмылкой парирует папа и, обшарив взглядом пространство гостиной, сосредотачивается на Кирилле.

Все. Досмотр начался.

Мне всеми фибрами души хочется подойти к нему и помочь, но мой отважный сатана действует сам. Представляется маме и вручает ей букет — без улыбки, правда, но он ей вообще редко разбрасывается. Под сдержанное рычание Макса подходит к Нике и передает букет ей. У меня аж ладони потеют. Мой Люци самостоятельно протаптывает себе путь в нашу семью.

Когда очередь доходит до Любы, раздается недовольное ворчание деда:

— Мамонт, ты так мне жену избалуешь. Тебе на один вечер перед Саниным папашей выебнуться надо, а мне потом месяц подснежники в зубах домой таскать.

Я встречаюсь взглядом с мамой и начинаю улыбаться. Она незаметно вытягивает вверх большой палец и произносит одними губами:

— Красивый.

А еще очень умный и сексуальный. И ему нравится, как я ем.

— Кирилл Серов, — произносит Кирилл, протягивая руку папе.

Я невольно затаиваю дыхание. Вот он, исторический момент, которого я так ждала и боялась.

Папа опускает взгляд вниз, скептически оглядывает ладонь Кирилла, после чего ее пожимает.

— Я Гас Леджер, — произносит на английском. — Обидишь мою дочь — тебе pisdetz."

"— Не обижу, — твердо отвечает Кирилл и тоже на английском. Грудь снова раздувается, словно в нее загнали галлон сжатого воздуха. Он ради этой встречи три месяца язык учил.

— Ну раз наш щедрый садовник всех одарил, — гаркает дед. — Пройдемте к столу.

Папа отпускает руку Кирилла и, обняв меня за плечи, быстро целует в макушку.

— Произношение у него так себе.

Я нащупываю руку Кирилла и сплетаю наши пальцы. Не собираюсь давать его в обиду. Даже папе.

— Но он, по крайней мере, может свободно изъясняться, — говорю нараспев. — А кто-то до сих пор знает только русский гимн, десять ругательств и слово «борщ».

Брови папы ползут вверх, и он начинает посмеиваться. Я тоже. Он никогда не мог устоять против моего природного обаяния.

— Ну, семья, — дед оглушительно хлопает и обводит глазами каждого из присутствующих. — Рассказывайте, как докатились до жизни такой.

В воздухе царит молчание. Макс беззвучно смеется, мама прикрывает зевок ладонью, а Кирилл закатывает глаза.

— Пора новую заготовку сочинить, папуля, — усмехается папа. — Двадцать с хером лет одно и то же слушаем.

— У меня для тебя плохие новости, сына. Игорь Жданов подыхать еще долго не собирается, так что готовься терпеть.