Поцелуй для попаданки. Просто загадай желание

«У них тут что, рабство есть? Наденут мне ошейник на шею и в клетку посадят? Не-не-не, я не согласна! Я на такое не подписывалась! Всего и нужен-то один поцелуй — и домой. А дальше как хотите!»

— А вот так. Прежде чем кому-то рассказывать, сил наберись. Чтобы уметь постоять за себя."

"Миссия выжить в чужом мире десять дней и не спалиться становится совсем невыполнимой!

«Ох уж эта фея! Ну, попадись она мне!»

— А как же ты?

Я подозрительно взглянула на домовушку.

Мы же минут пять знакомы! Почему я должна ей доверять? Кроме того, Люля прислуживает Катриэль Орейо, моей предполагаемой убийце!

— Я молчать буду.

— И начальнице своей не скажешь? — продолжала допытываться я.

Домовушка ответила не сразу.

— Не скажу, — наконец кивнула она. — Слово даю. А ежели тебе помощь какая понадобится, меня зови.

— Что значит зови?

— Люля, помоги! Я тут же приду! Ой, мне уже пора, — ахнула домовушка, схватила тряпку с полки и какой-то небольшой пузырек. — Дел еще столько. А тебе удачи, Видящая!

Сказала и исчезла.

— Вот тебе раз, — ошарашенно пробормотала я, поднимая ведро и присаживаясь на него.

Джейд Витторн

Это не Агнелика.

Чем больше мужчина наблюдал за девушкой, тем сильнее убеждался в своих подозрениях.

Ну не могла княжна так измениться. Она, конечно, была мастером манипуляций, притворств и ухищрений, недаром ее истинное лицо видели единицы, но не до такой же степени.

Даже в лучшие времена Агнелика не могла обмануть его.

Витторн осторожно коснулся груди. Рядом с сердцем вот уже четыре долгих года тяжелело проклятье, опутывая его чувства смертоносными щупальцами.

И это ему еще повезло. Будь Агнелика опытнее и умнее, она завершила бы ритуал, не только привязав непокорного фокра к себе, но и лишив рассудка и воли.

Так что Витторну даже радоваться надо. Мог вообще превратиться в безмозглый овощ, способного думать лишь об объекте своих желаний.

Мужчина уже привык к этой тяжести, она стала неотъемлемой частью его жизни.

Вот уже более трех дней все было иначе.

Нет, проклятье не исчезло, но изменилось. Словно отступило, став другим.

Темное желание, граничащее с похотью, вдруг перестало туманить разум. Зато появились другие чувства: стремление видеть, слышать, знать и чувствовать. Не одержимость, которой он так боялся, а странное притяжение, природу которого фокр объяснить не мог.

На самом деле Витторн не знал, что хуже. С похотью можно было разобраться, запечатав её в дальнем уголке сознания.