Второгодка. Книга 2. Око за око

Я проскользнул в тёмный, холодный подъезд, прошагал по ступеням и остановился перед её дверью."

"Несколько секунд стоял, глядя на ключи в ладони. Потом уверенно вложил один из них в замочную скважину и повернул. Дверь открылась, и я шагнул через порог. Альфа услышала и, словно испуганная лань, выскочила в коридор. Босая, в длинной футболке.

— Это я, — сказал я. — Всё хорошо. Всё хорошо.

Я тихо прикрыл за собой дверь и сбросил грязные кроссовки.

— Что… что ты с ним сделал? — спросила она тихо.

— Ничего непоправимого, — ответил я. — Жить будет.

Я подошёл ближе, расстёгивая куртку. Она испуганно отступила. Я сделал ещё шаг и прижал её к себе — горячую и дрожащую.

— Что ты делаешь… — хрипло проговорила она. — Перестань сейчас же… Что ты делаешь…

— Тише… — прошептал я. — Не бойся…

21. Заколдованное место

— Не надо… — прошептала Альфа. — Нам нельзя…

— Не бойся, — ответил я и положил руку ей на затылок.

— Серёжа…

Она не сопротивлялась. Потому что знала, можно. Нам всё было можно. Всё. Потому что в этот момент, так уж вышло, больше ничего и не осталось. Провалился весь мир в какие-то там бездонные хляби. Я подался вперёд, чуть притянул её к себе и нашёл губами её губы. Мягкие, отзывчивые и медовые.

Отстранился и прищурился, пытаясь разглядеть в предутренних свинцовых бликах её лицо, глаза, скулы. Как слепец, я провёл рукой по её распущенным волосам, по щеке, провёл большим пальцем по губам, скользнул ниже, к шее, ключице, острому девичьему плечу, торчащему из растянутого выреза футболки.

Она тоже смотрела. Смотрела во все глаза. Потому что под виниловой глазурью педагогической этики, боязливости и упорядоченности, скрывалось томящееся, живое и жаркое сердце.

Я взял её за руку и завёл в спальню. Она послушно прошлёпала босыми ногами и, войдя в комнату, прижалась спиной к шкафу. Я сбросил с себя куртку и стянул футболку. Альфа молча следила за мной. Я расстегнул ремень и, брякнув пряжкой подошёл ближе, протянул руки и ухватил её футболку за нижний край. Потянул наверх, обнажая смешные пижамные трусы, светлый плоский живот и…

— Погоди… — прошептала она и, чуть подавшись вперёд, перехватила у меня край ткани и сама дёрнула её наверх.

Меня обдало волной тепла и тонкого пряного аромата. Она тряхнула головой, рассыпая тёмные тяжёлые волосы и превращаясь из забитой и вечно старающейся сделать всё по правилам училки в кого-то, кого мне ещё только предстояло узнать.

В белёсом мутном свете заканчивающейся ночи она выглядела волшебно. Её кожа сияла белым матовым светом, а в глазах загорался огонь. Яркий. Жадный. Негасимый.

— И это, — показал я на остатки материи, прикрывающей её чресла.

— Сначала ты, — с серьёзным видом прошептала она, и я, не сдержавшись, снова её поцеловал. На этот раз долго, сильно, напористо.