Второгодка. Книга 2. Око за око

Заросли за окном были, как в джунглях. Да только рама присохла и… Блин… И… И ни хрена не открывалась!

Я наклонился к окну и… сердце чуть не взорвалось! Твою мать! Аж волосы шевельнулись. Нельзя ж так. Прямо перед окном возникла рожа здоровенного мужика, заросшего и крайне мерзкого. Он скорее был похож на бандоса, чем на мента или чекиста.

Должно быть, видок у меня тоже был тот ещё, типа как у обезумевшего привидения, потому что бандос, увидев меня в мутном и грязном окне, отшатнулся, шагнул назад, запнулся и завалился в травищу, которая здесь была выше человеческого роста.

Я помахал ему рукой, поприветствовал. Но он заревел, как потерпевший.

— Харитон! Харитон! Там бомжи в доме. Смотри, чтоб не ушли, перекрывай дверь!

Признаюсь, эти вопли меня озадачили. А в голове запел Владимир Семёнович про охоту на волков. Обложили меня, обложили, но остались ни с чем егеря. Хорошо бы… Да вот только куда ломиться-то?

На потолке отсутствовало несколько досок. Можно было попробовать забраться туда. Я даже схватил стул, чтобы подставить, и с него подскочить. Да только времени на это уже не осталось. В сенях затопали ноги. Громко затопали. Уверенно.

В комнату ворвались два крепких мордоворота. Я отбросил стул, схватил обломанный черенок лопаты и уставился на них.

— Опаньки! — весело и глумливо сказал один из них. — И что мы тут делаем? Бомжуем, сучара⁈ По чужим домикам лазаем, да?

— Гоп-стоп, — сказал второй, ухмыльнулся и сплюнул сквозь зубы на пол. — Мы подошли из-за угла. Ну и чё? Чё скажешь?

Я осмотрел их с ног до головы. Сомнений не оставалось, это были не менты и не чекисты, а какие-то бандюки.

— Что-то я не понял, — спокойно и твёрдо произнёс я, с трудом сдерживаясь, потому что сердце в груди школьника Краснова металось, как заяц.

— Фу ты ну ты, — заржал первый бандос. — Смотри-ка чё, ерепенится тут. Малой, кабзда тебе, кабзда.

В комнату вошли ещё двое, и теперь баланс складывался четыре к одному. Трое из чужаков были как на подбор, здоровые, как гренадёры лейб-гвардии. Против троих таких кинконгов у меня шансов было хрен да маленько. А вот четвёртый оказался щупленьким, чернявеньким и похожим на вьетнамца. Он-то и был главным.

— Слышь, Харитон, — заискивающим тоном обратился к нему чувак с глумливой рожей, тот, который, плевал на пол, — смотри, вот тебе и рабочая сила. Пусть он тут сразу и шуршит, чё?

Вьетнамец Харитон, мельком глянул на меня, не сказал ни слова, прошёл, посмотрел по углам, огляделся. Вёл он себя по-хозяйски, неторопливо. Смотрел внимательно.

— Ты что ли старший? — спросил я у него.

Он посмотрел на меня опять мельком и немного удивлённо. Но больше никакого внимания не проявил.

— Вы кто такие? — нахмурился я. — Чё вам здесь надо?

— Слышь, мля, а ты не охерел, сынуля? — резко окрысился тот, что плевал.