Второгодка. Книга 2. Око за око

Железная дверь открылась, и рабы потянулись к месту своего заключения. Выглядели они, мама не горюй. Молчаливые, угрюмые, злые, проходили они в свою обитель, не говоря ни слова. И сразу падали на тряпки.

— Э, слышь, малой, — глухо, позвал Робинзон, иди, сядь рядом, а то затопчут, глядь!

Я подошёл и опустился на корточки рядом с ним.

— Короче, — шепнул он, — щас харч притаранят. Ты, смотри, клювом не щёлкай, я тебя предупреждаю, хавки мало, поэтому тут как в стае, каждый сам за себя. А голодать не советую. Не пожрёшь, сдохнешь, сил не будет.

Через некоторое время началось оживление. Снова открылась дверь, и в барак зашли трое. Плевака и двое бомжей. Эти двое выглядели поприличнее, чем основной ударный контингент.

Они затащили котёл с едой и поставили на пол. Судя по запаху, жрать это даже и свиньи бы не все согласились. Но местные обитатели были уже на стрёме, как только котёл оказался посреди комнаты, они набросились на этот источник белков, жиров и углеводов.

Толкались, рычали, отпихивали друг друга. Рвали отвратительное на вид мясо. В общем зрелище было не для слабонервных. Вдруг здоровый бугай, конь-перекладина, тот который, похоже, держал здесь шишку, поднялся, схватил за шиворот Робинзона и отшвырнул к двери. Тот бедный отлетел и долбанулся головой. А вожак растолкал собратьев и вернулся к котлу.

Момент показался мне подходящим. Я подошёл поближе и со всей дури, как молотом, долбанул главаря кулаком по затылку. Основание кулака заныло от боли. От удара чувак не удержался и подался вперёд, опёрся о край котла, тот не выдержал веса, перевернулся, выплёскивая варево и на самого пахана, и на остальных рабов.

Я, естественно, отскочил в сторону и сделал вид, что занят своими безрадостными мыслями. Но Пахан разбираться и не стал. Он заревел как Кинг-конг, вскочил и начал тупо гасить тех, кто находился ближе к нему.

Бил кулаками, бил головой, головами друг об друга, и потасовка моментально стала всеобщей. Как говорится, бейся против всех. Каждый сам за себя. Поднялся дикий гвалт.

Нас выращивали дённо,

Мы гороховые зёрна.

Нас теперь собрали вместе,

Можно брать и можно есть нас…

Робинзон начал колотить по двери. Она загудела, как колокол, а через пару минут распахнулась. В неё влетели те же два бомжа, вооружённые резиновыми палками, и Плевака с бейсбольной битой. Бомжи врезались в гущу и начали без разбору отоваривать всех налево и направо. Да и что там разберёшь? Темно. Мерзко.

Кто сказал, что бесполезно

Биться головой об стену?

Хлоп — на лоб глаза полезли,

Лоб становится кременным…

В стороне от кучи-малы находились только Робинзон, Плевака, и я. Но мы наблюдали за тем, что происходило на ринге. А на ринге разогревалась такая драма, что никаким гладиаторам и не снилось.

— Глядь, — прохрипел Робинзон.