Развод. Ты пожалеешь (СИ)

Стас всегда был хорош, высокий, статный, красивый, но в молодости была в нём какая-то безбашенность и простота. С возрастом он заматерел, стал более уверенным, властным, сильным. Харизмы прибавилось. Я видела, как всё активнее стали на него заглядываться девушки. Но Стас был мой! Смотрел только на меня. Видел только меня. Я гордилась этим. Верила. Он доминировал во многом, заставляя меня, подчас, подчиняться, но мне это даже нравилось. Нравилось быть рядом с ним слабой, женственной. И его это тоже заводило.

Он ведь любил меня?

Как?

Как он мог?

Я на самом деле пытаюсь понять, что было в голове у моего мужа.

Но, видимо, не головой он думал.

Не головой…

Договариваемся, что к Артуру я приеду завтра.

Успокаиваюсь. Беру бутылку воды, пью жадно, смачиваю платок, вытираю лицо.

Ну что, Мария Михайловская, начинаем новую жизнь?

Но это не точно…

На работе стараюсь сразу пройти в кабинет, там в уборную – видок у меня еще тот. Не надо было рыдать. Но что сделаешь?

Хорошо, в холодильнике всегда есть лёд. Прикладываю к векам, протираю щеки, сейчас чуть спадёт опухоль и надо заниматься делами.

И дочке перезвонить.

- Алло, привет кисюня, как дела?

- Привет, ма, можно я не пойду к тёте Лене заниматься? Живот болит…

Тётя Лена – моя подруга и мама подруги Кирюши, они вместе ходили в детский сад, там мы и подружились. Лена математик, преподаёт в колледже, ну и репетиторствует. И моя коза с ней занимается, потому что в нашей не самой плохой школе с математикой напряг. Ну или, скорее, у моей звезды напряг.

- Кир, несерьёзно, слушай.

- Ма, ну конец года уже, какая математика? МЦКО я написала.

- Напомнить, на какой балл?

- Ну, ма…

- Что с животом, опять полдня на сухом пайке?

- Я готовила макароны с болоньезе.

Да, моя старшенькая любит готовить, лет с двенадцать уже сама себе обеды стряпает, да еще и выбирает разные деликатесы, то вок с курицей, то лазанью, то болоньезе.

- И живот болит?

- Ма-ам…

Ясно, ничего не болит, лень-матушка одолела.

- Кир, давай сходи сегодня, и потом на следующей неделе. И всё, на лето вопрос закроем, хорошо?

- Угу… только я пойду гулять, ладно? Оттуда сразу на занятие.

- Как хочешь, погуляй, погода хорошая.

- Ладно. – говорит более радостно, но потом резко переключается, - Мам, всё нормально у тебя?

Так. У дочки, конечно, хорошая интуиция, но не настолько.

- Нормально, а что?

- Ничего, просто папа звонил, мне показалось, что-то случилось.

- Он что-то сказал? – чёрт, не надо было спрашивать, но…

- Сказал, что любит нас, ну, как всегда. Но мне показалось.

- Когда кажется – креститься надо. Иди гуляй, но к шести чтобы была у Лены!

- Йес, мэм…

Вот же… коза!

Улыбаюсь, а потом вижу своё отражение в зеркале.

Чёрт.

Что будет с девчонками? Что будет с нами?

Господи, Стас… как же ты мог…

Всё развалилось. Утекает сквозь пальцы. И снова слезы из глаз.