Развод. Ты пожалеешь (СИ)

Смеется, что я уже занята, а других таких больше нет.

Что ж…

- Чего мне бояться, Арт?

- Ну, например, что морду набьют?

- Мне?

Усмехаюсь. Реально смешно, я об этом даже не подумала. Про морду. Ну, пусть бы попробовали.

На самом деле понимаю, что риск был. Но я в таком состоянии сейчас, что мне плевать.

- Маш, давай сразу договоримся, постарайся без глупостей дальше, ок? Если я буду представлять твои интересы, ты должна меня слушать.

- Я буду. В том что касается развода и раздела имущества. А с этой мокрощелкой – прости. Это моя война.

- Война? Даже так? И слова такие… Не думал, что ты их знаешь.

- Я еще и материться умею, Артур Георгиевич, так что…

- Вау! Покажешь?

- Веселовский, хватит, а? Давай к делу.

- Давай, я готов Маш. Переспим?

- Что?

Этого я точно не ожидала. Что прямо вот так!

- Маруська, я серьёзно. Тебе сразу легче станет. Поверь. И ты даже готова будешь простить своего Тихушника.

Тихушник. Это прозвище Артур дал моему мужу, когда мы объявили о свадьбе. Вернее, когда Стас всем сказал, что мы поженимся и угрозу свою выполнил очень быстро. Арт потом сокрушался, что опоздал, готовил долгую осаду меня и неудачно. Врал, конечно. Мы всегда были просто друзья. Я его почти братом считала. Он и помогал мне по-братски часто. И мне и Стасу.

Теперь вот будет помогать мне.

Но переспать…

- Арт, прости, но нет.

- Почему?

- Как ты себе это представляешь?

- Просто. Я бронирую отель, едем и трахаемся. Можешь даже пару фото сделать и мужу отправить. Типа – мы квиты.

- Очень смешно.

- Не понимаю проблемы. Все просто и логично. Он изменил. Ты изменила. Баланс восстановлен.

- Если бы всё было так просто.

Артур качает головой, отпивая лимонад, который успел заказать.

- Это вы, женщины, всё усложняете. Ну вот, скажи, ты думаешь, Стас он что, влюбился в эту девицу?

- Да мне плевать!

- Нет, подожди! Что значит плевать? Он просто трахнул доступное тело. Молодое. Наглое. Наверняка она сама его соблазняла, специально терлась рядом, наряды секси-шмекси, пуговки расстегнутые, томный взгляд. Еще вот это они очень любят – «ах, Стас Игоревич… он же Игоревич? Вы такой классный, такой умный, вы самый лучший»… Мы, мужики, на лесть падки больше, чем на размер груди и задницы! Нам надо в уши лить, какие мы охуенные. И мы сразу теряем бдительность.

Арту говорил это с улыбочкой, а у меня прямо к горлу подкатывала тошнота. То есть всё вот так просто? Какая-то молодая тварь говорит мужику, который женат, в отношениях, хороший семьянин, любящий свою жену, что он охуенный, и он сразу готов свой член пристроить?

Просто пиздец.

Нет слов у меня.

Какая мерзость.

Мне еще сильнее захотелось развода. Немедленно. И чтобы больше никакого члена рядом. Никакого мужа. Никакой любви.

Любить я могу себя и детей. И маму с папой.

А трахаться для здоровья – этого добра найти не так сложно.