Ребенок от брата жениха

Матвей скользит своим телом по моему, вслед за ним по мне прокатывается разряд. Лицо мужчины у моего живота. Адмиралов приподнимает край водолазки, губами впивается в пространство над пупком.

— Сладкая моя.

Низ живота сводит судорога. С силой охватываю коленями его торс, выгибаюсь. Матвей поднимает мою кофту еще выше, его пальцы уже у белья. На мне светлый бра с тонкими чашками и широкой кружевной лентой внизу. Сзади куча крючков. Недовольный рык мужчины, судя по всему, посвящается им."

"В итоге размыкает он всего пару, сминает бюстгальтер и поднимает вверх. Но я уже мало что понимаю, в это же мгновение в его губах оказывается мой сосок.

— Матве-е-й… — снова громкий стон. Он, черт возьми, не врал, что я буду звать его.

В ответ он добирается до другой груди… Еложу под ним на постели, жмусь всем телом. Матвей отрывается от чувствительных горошин, закидывает мои руки вверх. Ловко снимает с меня водолазку, растягивая ворот. Разбирается с оставшимися крючками бюстгальтера. Убирает мою одежду, опирается на руку. Смотрит сверху вниз.



Я перед ним абсолютно открыта. Соски горят и стоят торчком. Я даже физически это ощущаю. А вот неловкости не чувствую ни капли, только острое возбуждение. Выгибаюсь, грудь еще больше поднимается навстречу мужчине. Он медленно гладит ее взглядом.

Садится меж моих ног, притягивает к себе за ремень. Расстегивает его, топит пуговку на джинсах. Аккуратно снимает узкую вещь, только подрагивающие пальцы выдают его нетерпение. Отбрасывает в сторону штаны, касается лодыжек. С наслаждением гладит вниз к щиколоткам. Его глаза провожают каждое движение.

Стягивает с меня носки, помещает ступни на ладони, сжимает пальчики. Дергаюсь, хватаю руками постель. Оказывается, эта часть тела может быть такой чувствительной. Или дело в его трепетных и одновременно сильных прикосновениях. Шумно выдыхаем в унисон.

— Иди ко мне?

Дотягиваюсь до его рук, делаю попытку привлечь к себе. Он наклоняется надо мной. Смотрим друг другу в глаза, мои пальцы уже на пуговицах его рубашки. Хочу увидеть его обнаженным, а потом и ощутить всей кожей. Путаюсь в петельках, дергаю. Пуговки не сыплются дождем как в кино.

— Черт, — ругаюсь.

Матвей вновь садится на постели, на красивых губах ухмылка. Четкими движениями он расстегивает пуговицы рубашки, ловко снимает ее. Берется за ремень, выверено расправляется и с ним. Встает на ноги, без суеты снимает джинсы. Я наблюдаю этот брутальный стриптиз и не дышу. Какой же он! Господи-боже…

— Иди ко мне, — шепчу еще раз.

Но мужчина дарит мне внимательный взгляд в глаза, как будто в последний раз о чем-то спрашивает.