10
0
Резкий хлопок дверью вернул меня в реальность. А затем я окончательно пришла в себя, когда Владимир достал из переноски свою кошку. Особь крупная, видимо, в хозяина. Скорее всего это персидская кошка приятного светло-дымчатого окраса. Симпатичная. На этом приятности закончились. Взгляд у кошки, мягко говоря, недобрый. Стоило мне только об этом подумать, как та во все горло зашипела в мою сторону.
– Это, наверное, из-за собаки, – как можно спокойнее отмечаю я.
– Нет. Она их любит. Я ее на помойке с собакой нашел, та ее под свое крыло взяла. Они у меня шесть лет вместе куковали. Наш Федор скончался два года назад, так что собак она помнит и даже любит. А вот к людям с опаской относится. Сразу инстинктивно чувствует в некоторых зло и начинает шипеть.
– Да что вы говорите? – иронично отмечаю я.
– Слова, Елена Петровна. Слова, – с улыбкой произносит он.
– Феля, вылезай, моя хорошая, – достаю собаку из сумки, та в свою очередь сразу заливается звонким лаем в сторону Владимира. То, что надо.
– Ты не могла бы заткнуть свою собаку?
– Не могу. Она инстинктивно чувствует в вас зло. Так что только после того, как вы успокоите свою кошку.
– Люся, фу. Нельзя! – повторяет он, давая что-то своей кошке в рот. Та, как ни странно, поддается дрессировке, словно передо мной собака и перестает на меня шипеть.
– Благодарю. У меня к вам еще одна просьба, Владимир. Будьте так добры – не тыкайте мне.
– Где я тыкал?
– Называть меня на «ты» – это и есть тыкать. Я попрошу обращаться ко мне на «вы».
– Нет, – как ни в чем не бывало произносит мужчина, откидываясь на спинку сиденья. – Ели что-то не нравится, чеши в коридор.
– А это уже грубо.
– Да мне пофиг. Умаяла ты меня уже. Если что-то не нравится – дуй на выход.
Не в моих правилах грубить или нарываться на конфликты, да и, если быть честной, – страшно. Мужчина все-таки крупный и прихлопнет меня на раз два, поэтому я молча проглатываю его слова и достаю из переноски пеленку. Кладу ее аккурат под свой столик и наливаю в мисочку воду. Ставлю ее на край сиденья и усаживаюсь удобнее, положив себе на ноги Фелю. Вот уж что меня всегда успокаивает, так это поглаживания моей рыжули. Вот оно – мое личное счастье. Никто и никогда меня не любил так, как она. Да ладно, кого я обманываю, меня вообще никто и никогда не любил, кроме нее. Хотелось бы сказать, что родители, но и они нет. Для них я всегда была просто выгодным приложением для расширения бизнеса. К счастью, взбрыкнувшим и нарушившим их планы приложением, пусть и не сразу.
Перевожу взгляд на лижущую мне руки Фелю, и улыбка появляется сама собой. Ну кто бы мог подумать, что я, девочка, выросшая в почти стерильных условиях, не только заведу грязное, по словам мамы, животное, но и позволю собаке себя лизать? Смех, да и только.
