Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3

Скачка вышла недолгой – обогнули один холм, взлетели на другой, встали, поджидая приотставшую свиту. Успевшее взобраться довольно-таки высоко солнце разогнало тени по многочисленным лощинам, но та, над которой стоял Савиньяк, кипела неистовыми осенними красками.

Красные с золотом плащи и мундиры, красные и желтые вымпелы на пиках, флажки и флаги среди снега и камней казались еще ярче. Алатские витязи не проспали и вовсю готовились к сражению, эдакий островок жизни среди северного зимнего сна.

У котлов никого – отзавтракали и, похоже, снарядились сами, теперь дело за лошадьми. Любоваться, как витязи седлают коней, как по готовности тянутся в более широкую часть лощины, где и строятся, можно долго, но навстречу уже торопится Карои с парой своих офицеров. Заметили, охотнички закатные!

– Радуйся, – Гашпар протянул руку первым, и Савиньяк ее с готовностью тряханул. – Скоро весна!

– Я помню. – С Райнштайнером про все эти изломы, пожалуй, забудешь. – Первый день Зимних Скал – значит, начался новый отсчет, и все. По крайней мере, до вечера.

– Праздник начнется раньше, – заверил родич и союзник. – Мне снился первый Балинт, и даже мой конь понимает, к чему это.

Может, снился, а может и нет, алаты даже не хотят драться – жаждут! Еще бы, столько времени пробирались в чужих плащах вслед за армией, спеть от души и то не давали. Дошли, и опять торчать в стороне и от врагов, и от союзников, а тут Излом, вероломство, и, наконец, сражение.

– Мне тоже кое-что снилось, – не стал вдаваться в подробности Эмиль. – Но сейчас пора просыпаться. Всем. Три с половиной тысячи панцирной кавалерии – сюрприз, который преподносят лишь раз и в нужный момент. Естественно, этот момент не настанет ни прямо сейчас, ни в начале сражения, так что потерпите еще малость.

– Мы терпим, – алат засмеялся и подкрутил усы, Ариго это делал иначе. – Так терпим, что руку на рукояти сабли сводит. Полюбуешься на моих?

– А зачем бы я тогда приехал?

– Э! За тюрегвизе, конечно. Мы-то согреемся, а тебе стоять!

– Давай, – подмигнул Савиньяк. Фляга возникла немедленно. Ритуальный глоток – и рысцой вдоль уже построившегося первого, самого заслуженного эскадрона. Совсем уж молодых лиц мало, все больше зрелые мужи; то и дело мелькают медвежьи шкуры – знак особых заслуг владельца. Алат помнит, как и Бергмарк, помнит и не расстается с оружием даже во сне.