Сходняк

Лена попыталась вырваться из рук Урусова, но тот вцепился в нее мертвой хваткой.

— Куда, отважный котенок! — Урусов хищно лизнул взглядом ее грудь, бедра, потом снова уперся масляными черными глазами в ее грудь. — Какой ты миленький котенок! А ну-ка скажи мне, котенок, где твой хозяин держит документики? Ты хочешь, наверное, знать, что тут делает налоговая полиция и я, генерал милиции? Отвечу, киска. На него имеется оперативный материал, что он не все налоги платит в госбюджет! И вообще за ним длинный-предлинный шлейф тянется всяческих пакостей. Твой шеф Владислав Геннадьевич Варягов… то есть Игнатов… — Урусов гадко хохотнул, осознав, какую он сделал забавную оговорку, — по уши в дерьме! И теперь ему не отмазаться, как бывало в прошлые разы! — Урусов внезапно впал в ярость.

В это мгновение из кабинета генерального директора вышли трое «налоговиков».

— Ну! — с надеждой бросил им Урусов. — Есть что-нибудь?

Тот, кого он называл Ерофеевым, покачал головой:

— Ничего, товарищ генерал-полковник.

— А ты, конечно, не знаешь, где он хранит свои документы?

Лена уже немного оправилась от первоначального испуга.

— Никаких документов я вам не покажу! Вы мне не предъявили ордер! — повысила она голос. — Без ордера вы не имеете права искать…

— Ах, не имею! — заорал Урусов. — Ерофеев! Дмитриев! Поищите-ка у этой девицы в столе! Может, найдете что интересное. А потом оформите по полной программе!

«Налоговый полицейский» Дмитриев подскочил к толу Лены и, повернувшись к ней спиной, начал один за другим выдвигать ящики.

— Есть!

— Что там? — невозмутимо поинтересовался Урусов. Дмитриев надорвал пакетик и, взяв щепотку порошка, поднес к носу.

— Героин, товарищ генерал-полковник.

— Ай-яй-яй, отважный котенок. Так ты у нас марафетница! — укоризненно заметил он. — Что ж, придется тебя задержать. До выяснения всех обстоятельств.

И после этих слов, точно они того только и дожидались, парни в камуфляже заломили Лене руки за спину, защелкнули наручники на запястьях и повели по коридору к выходу.

Вот тут она впервые по-настоящему испугалась. А когда ее грубо затолкали в темно-серый фургон, совсем пала духом…

Грузовик сильно трясло на ухабах. Двигатель урчал и временами, сбрасывая скорость на поворотах, сердито взревывал, точно переключение передачи причиняло ему нестерпимое страдание. Начался дождь, и крупные капли нервно выбивали тихую дробь по крыше.

В кузове— фургоне с надписью «Хлеб» была тьма-тьмущая.