Сходняк

Сегодня утром позвонил сам генерал Урусов и предупредил, что заедет днем потолковать с Сорокиной.

Аграфена Петровна-или, по-здешнему, баба Груня — четко выполнила устное пожелание Урусова, но, зная прихотливый нрав московских начальников, гадала теперь, как отнесется вспыльчивый генерал к состоянию Сорокиной. Девку держали в общей камере с самыми отъявленными подонками — среди наркоманок, алкоголичек и воровок наиболее приличной в камере была мужеубийца Зинаида Копылова.

Сорокину уже дважды насиловала самая отвратительная обитательница камеры Бананка, которую побаивалась даже баба Груня.

Вчера вечером начальница СИЗО случайно присутствовала при этом — сцена, надо сказать, была не из лриятных:

Сорокину держали за ноги и за руки две Бананкины «сосалки», а сама Бананка заставляла свою братву довести ее до оргазма.

Баба Груня и сама была не прочь порезвиться с Сорокиной, но ее удерживал безотчетный страх: понимая что у генерала Урусова на ее счет имеются какие-то свои тайные намерения, она боялась к ней прикоснуться пальцем. Если что, если положение Сорокиной вдруг изменится — а такое в этом СИЗО бывало нередко — и ее помоют, оденут и с сиренами повезут обратно в Москву, кому-то ведь придется отвечать за все те истязания, которым заключенная под стражу без суда и следствия и, похоже, даже без постановления прокуратуры подвергалась в этом учреждении.

Во всяком случае, отвечать придется не Аграфене Петровне, а кому-нибудь другому — да хоть бы самой этой мерзопакостной Бананке…

Она никогда еще до сих пор не встречалась с генерал-полковником Урусовым лично и перед встречей волновалась.

Евгений Николаевич приехал вместе с человеком, который доставил Сорокину сюда позавчера, кажется, его фамилия была Дмитриев.

Евгений Николаевич был не в генеральской форме, а в цивильном — в черных узких брюках, в темно-сером свитере и в ковбойских полусапожках на каблуке. Баба Груня сильно удивилась такому странному наряду высокого московского генерала, но виду не подала.

— Я вам ее приведу в комнату для допросов, — после приветствий сообщила начальница женского отделения.

— Да, — важно заметил генерал Урусов. — И я вас попрошу, чтобы нас никто не тревожил.

Думаю, мы с ней проговорим не меньше часа. И дайте мне ключ от комнаты.

— Конечно, товарищ генерал! — по-военному четко отрапортовала женщина в пилотке. Она вызвала охранника и поручила ему проводить гостя.

Оставшись один в комнате для допросов, Евгений Николаевич оглядел стены, зарешеченное окошко, колченогий стул перед письменным столом и древний продавленный диван в углу. Он еще не знал, как построить беседу с Сорокиной — то ли взять ее на испуг, то ли на усталость.