Сходняк

 — Дядя Сема постоял, помялся и вдруг, понизив голос, сообщил:

— Да, знаете, Владислав Геннадьевич, какое дело… Ведь эта дача — ваша!

— Как то есть моя? — не понял Варяг.

— Да ведь Георгий Иванович, когда умирал, царствие ему небесное, составил завещание и вам, Владислав Геннадьевич, отписал этот дом и участок.

Завещание у меня есть.

Варяг был поражен. Вот это дал Медведь!

— А что ж я раньше об этом не знал? Дядя Сема хитро подмигнул:

— Так в том завещании есть приписочка: если, мол, Игнатов Владислав Геннадьевич захочет остаться на жительство в этом доме, то тогда он может его на себя оформить.

А если жить не будет, то пускай дом стоит под охраной.

«Под охраной» значило под неусыпной защитой воров, которые обязаны были не допустить проживания тут посторонних. Тут дозволялось только проводить большие сходняки — наподобие тех, что собирал сам Медведь и в которых участвовал молодой Варяг.

— Это хорошая новость, старик, — искренне порадовался Владислав. — Теперь у меня есть хоть одна легальная крыша.

И усмехнулся: хороший каламбур получился.

Он проснулся в четверть девятого.

Прислушался. В доме было тихо. До этого особняка за высоким зеленым забором в самом глухом уголке Кусковского парка от Перово было ходу минут двадцать-двадцать пять, если быстрым шагом. Но, конечно, дядя Сема быстро идти не мог, и, если встреча прошла успешно, он приведет гостей не раньше девяти.

Но Варяг ошибся. Без двадцати девять он услышал за окном собачий лай.

Лаял Шамиль. Наверное, дядя Сема специально дал псу команду подать голос, чтобы предупредить Варяга. Он быстро встал с дивана и на всякий случай подошел к потайной дверце за большой французской картиной, которая, как он знал, вела в подвал.

В большую гостиную влетел Шамиль и, приветливо виляя хвостом, бросился к новому хозяину дома. «Ну, раз собака не волнуется, — подумал Варяг, — значит, все в порядке».

В комнату вошел дядя Сема, за ним Сержант и Чижевский. Сначала оба как вкопанные остановились в дверях, словно не веря своим глазам: этот исхудавший, небритый и обросший человек мало походил на прежнего Варяга.

— Что, не признали, Николай Валерьянович? — без особого радушия поинтересовался Владислав.

 — Тем не менее это я. — Он повернулся к дяде Семе. — Без приключений?

Старик кивнул и спросил:

— Ну что, может, сообразить что-нибудь на стол?"

"— Давай, старик! — Варяг обнял по очереди Сержанта и Николая Валерьяновича, похлопал обоих по спине и сказал хмуро:

— Ну, рассказывайте…

Чижевский выглядел несколько смущенным.

— Знаете, Владислав Геннадьевич, — начал он виновато, — вы нас опередили на несколько часов — мы же были сегодня утром в том колодце на шоссе Энтузиастов.