Сходняк

Странное дело: хохот незнакомца перешел вдруг злобный собачий лай. Сердце у него ушло в пятки, и е рту враз пересохло. Беспомощно кувыркаясь в воздухе, он полетел в пропасть, издавая на лету страшный протяжный вопль…

Урусов очнулся и некоторое время лежал не шевелясь. Постепенно к нему пришло осознание того, что он жив, цел и невредим и лежит в собственной постели. Он с трудом повернул голову вправо, к будильнику на прикроватной тумбочке. Пять минут седьмого. Ну и рань!

Он был весь в поту. Только сейчас ему стало ясно, что это был всего лишь сон. Чудовищный, кошмарный, но все же — сон.

Евгений Николаевич тяжело поднялся, спустил ноги на пол и стиснул виски ладонями. На даче он остался один, жена и сыновья еще вчера уехали в Москву. И Евгений Николаевич был рад этому: ему не хотелось, чтобы домашние видели его в таком разобранном состоянии. Окончательно поняв, что падение со скалы ему только приснилось, Урусов слабо улыбнулся и прикрыл глаза. «Наверное, Казбек еще спит в своей будке», — подумал он, вспомнив про короткий взрыв собачьего лая.

Он не успел подумать, приснился ему лай Казбека или пес на самом деле почуял чужака, как из кухни донесся громкий металлический лязг — точно кто-то опрокинул ведро.

***

Не слишком большой, всего-то в шесть соток, участок был засажен кустами смородины и яблоневыми деревьями. Невысокая ограда из штакетника не представляла слишком трудной преграды для опытных бойцов невидимого фронта.

Правда, в это раннее мартовское утро войти незаметно на насквозь просматриваемую территорию дачи генерал-полковника Урусова было не так-то просто, тем более что высланный в дозор Фарид Усманов сразу зафиксировал перед домом собачью будку с дремлющим перед ней огромным лохматым кавказцем.

— Ну что будем делать? — шепотом спросил он у Абрамова, тихо подкравшегося к нему со спины. Абрамов был в старенькой десантной куртке и с саквояжем в руке.

— А что? — не сразу понял бывший военный разведчик."

"— Да вон какая горилла валяется! — Фарид мотнул головой в сторону будки.

Придирчиво оглядев спящего зверя, Абрамов вздохнул:

— Куска парной телятины у меня не припасено. Сексапильной суки с трехдневной течкой тоже что-то не видно — придется усыплять.

 — И с этими словами он полез в нагрудный карман своей выцветшей куртки. Порывшись в глубине оттопыренного кармана, он извлек небольшую пластиковую ампулу в виде патрона.

— Это еще что? — удивился Усманов. За многие годы совместной работы с Сережей Абрамовым он не уставал дивиться непредсказуемым поступкам своего напарника.

— Снотворное. За пятнадцать секунд может усыпить тигра, за минуту — слона, ну а этот спящий красавец, я думаю, впадет в летаргию, не приходя в сознание.