Сходняк

— Здравствуй, Закир, — так же спокойно произнес Варяг. — Ну что, узнал?

— Я сейчас в машине. — Голос Закира чуть дрогнул, и Варяг понял, что тот заволновался. Так, это хорошо. Значит, рыло в пуху. Значит, есть чего бояться бравому джигиту… — Подъезжаю к Москве по Ленинградскому шоссе. Ты откуда?

«Интересно, зачем он сообщил маршрут своего передвижения?» — подумал Варяг. Закир никогда слова лишнего не скажет, значит, у него какой-то умысел.

Может быть, с ним рядом телохранители, и он им дает сигнал подготовиться к внезапному нападению? Или, наоборот, это сигнал ему.

— Я, Закир, с того света… — усмехнулся Варяг. — Вот хочу узнать, как тут у вас дела. Как живете, воры? Как поделили добычу, из-за которой вы все передрались и забыли про воровскую честь? Кто у вас теперь за смотрящего?…

— Если ты не можешь говорить, я сам к тебе подъеду. Скажи куда. Буду один… — Закир замолчал, ожидая ответа. Варяг напряженно размышлял. Если это не очередная западня, в которую он уже однажды попал по милости Закира… Или не Закира? Ладно, об этом потом.

— Вот что, Закир, раз уж ты на колесах… Сворачивай на кольцевую и двигайся на восток. Я тебя там где-нибудь перехвачу. Ты на чем?

— Белый «линкольн»! — не без гордости сообщил Закир. — Номер ноль-ноль-семь.

Варяг чуть не рассмеялся. Ох уж эти кавказские штучки. Не могут они без этого дешевого понта!

— Ладно, Закир, тачка, значит, у тебя видная.

В доме никого не было, кроме сторожа дяди Семы. Он спустился вниз.

Старик дремал в гостиной на мягком диване, укрывшись дорогим пледом, под которым в последние месяцы жизни любил греться умирающий Медведь. Рядом с диваном дремал мохнатый пес. Он раскрыл один глаз и внимательно следил за движениями гостя. Варяг подошел к дивану и тихо позвал:

— Дядя Сема! Ты спишь?

Тот шевельнулся и поднял седую голову:

— А, чо? Вам что, Владислав Геннадьевич?

— Мне уехать надо, дядя Сема…

— Вы что, в своем ли уме? Вам же нельзя — вмиг мусора сцапают! — всполошился старик.

Варяг улыбнулся, услышав старинное словечко, — теперь так ментов никто не называл.

— Мне надо, дядя Сема. Очень важное дело. Если будет звонить Чижевский или сам приедет, скажи ему, что я уехал часа на два — буду вечером.

Старик кряхтя поднялся с дивана.

— Ну он мне шею-то намылит!

— Если уж мылить будет, то мне! — отшутился Владислав и вышел.