Следователь по особо важным делам

В кабинет вошла секретарша.

— Колотова срочно ко мне.

Девушка замялась:

— Ушёл.

— Тогда Лившица, — нетерпеливо приказал начальник отдела.

— Вы же сами послали его на базу.

— Мог бы уже вернуться. — Он недовольно постучал карандашом по столу. Потом повернулся ко мне: — Сами понимаете, конец рабочего дня. Но передайте товарищу Мурзину, что все будет в порядке. Пусть завтра переводит деньги и может забирать. А я лично прослежу, чтобы не было задержки. Знаете, у нас отдельные товарищи любят поморочить голову…

— Благодарю вас. Извините, что оторвал от дел.

— Какие могут быть разговоры! Вот наше дело, — он потряс в воздухе мурзинской заявкой. — Помогать хозяйствам…

И проводил меня до самого порога."

"Меня мучил вопрос: кого видел Болот Кыжентаев на кухне Залесских? Кто он, человек, сидевший за столом в куртке и соломенной шляпе?

Куртка и шляпа… Это очень много и очень мало. Человек сидел один. В каком он был состоянии? Размышлял, переживал, может быть, читал… Удивительно, мальчик запомнил такую деталь, как застёжки-молнии, а лица не заметил. Странно…

Я поинтересовался у коменданта Тони, не имел ли Данилов-Савчук куртки и шляпы.

Она помнила, что обычно он носил полосатую шёлковую трикотажную тенниску, пиджак и кепку. Но у других ребят-строителей куртки были.

А у бригадира — соломенная шляпа. Зная артельную жизнь, можно было предположить, что Данилов позаимстковал на один вечер у кого-нибудь куртку и шляпу. В этом ничего невероятного нет.

Мои подозрения по поводу него усилились после того, как пришёл ответ из Томской прокуратуры. Из показаний студентов, которые работали летом в совхозе на строительстве, выходило, что Данилов влился в бригаду уже на месте, в Крылатом.

Причину, почему он приехал на заработки именно в «Маяк», никогда не объяснял. Особенно в компанию никому не набивался, но и не сторонился, когда студенты устраивали общие гулянки. Ночевал в школе, где строителей определили на жительство. За исключением двух или трех раз. Последний раз отсутствовал за десять-двенадцать дней до гибели Залесской. По обыкновению, никто из ребят не интересовался, где Данилов проводил ночь. Над ним шутили, говорили, что, вероятно, тут замешана какаянибудь девица. Он не отпирался, хотя и не подтверждал.

В ночь с восьмого на девятое июля, когда произошло убийство, пришёл поздно, часов в двенадцать, вымокший и слегка навеселе. Студенты только что сами возвратились из клуба, где по случаю субботнего дня Ципов проигрывал магнитофонные записи модных танцев. Данилов взял гитару и стал играть. Его товарищи по бригаде попросили прекратить: всем поутру рано вставать на работу. Он сказал:

«Тоска смертная, даже душу нечем согреть». И улёгся спать.