Следователь по особо важным делам

Вступить с ним в брак, обрести мужа, отца своего ребёнка — и изменять ему… Не могу я этого понять.

Мы засиделись до тех пор, пока Иван Васильевич вдруг не сказал:"

"— Вот что, голубчик. Говорить с тобой приятно. Но надо пожалеть мою старушку. Заждалась небось. Звони, звони почаще. У меня определённого графика нет. Кончаются продукты — я приезжаю. Сие зависит от аппетита. Скажу честно, думаю о твоих делах. Сдаётся, сейчас ты на правильном пути.

Распушить, «потрясти за грудки», а петом похвалить, если дело движется,

— излюбленная манера Ивана Васильевича. Мы это называли тренировкой мозгов.

Я не удержался:

— Все-таки, Иван Васильевич, жаль… — Я не договорил:

«…что вы ушли на пенсию». Он понял сам. — Сколько ещё пороху в пороховницах!

— Не береди старые раны, — шутливо погрозил бывший зампрокурора. — Они самые болезненные.

— У вас есть возможность ещё здорово действовать.

— Какая?

— Писать, писать и ещё раз писать. Сколько опыта, сколько случаев. Я же знаю, рвали все редакции на части…

Иван Васильевич махнул рукой:

— Теперь никто не звонит.

— Как же так?

Когда он был зампрокурора, то его буквально одолевали просьбами выступить по телевидению, по радио, консультировать кинофильмы.

А редакции газет и журналов стремились заполучить от него хоть статейку, заметку, любой материал…

— Вот так, голубчик. Оказывается, нужен был не я, а вывеска. —Вывески теперь пет. Простой персональный пенсионер. Ну а насчёт писать… Признаюсь, пробую, пишу. Но это все равно не заменит живого дела.

Он замолчал, посмотрел грустно куда-то мимо меня.

И я понял, что не все так полно в его жизни, как пытается представить Иван Васильевич. Хотя бы тот факт, с каким интересом он говорил со мной.

Он словно угадал мои мысли.

— Но, видно, не так просто отделаться, — он улыбнулся. — Вот ты приходишь… Нет, я рад, честное слово. Кстати, Екатерина Паъловна ждала тебя на седьмое ноября. Есть шансы оправдаться в её глазах — Новый год. Запиши, кстати, адрес дачи…

Дело, начатое ещё мест, назад, принесло неожиданно хорошие результаты. Я имею в виду просьбу к знакомым и просто знавшим Залесскую прислать её письма.

Пришло немного. От одной школьной подруги, от Анфисы Семёновны, от подруг по работе в институте.

Совершенно неожиданно откликнулись Нырковы.

То, что прислали они, было редкостной удачей. К увесистой посылке, которую мне передали из канцелярии, было приложено письмо.

«Уважаемый тов. Чикуров! Вы просили прислать вам письма, открытки или телеграммы, если мы получали от Ани. Мы ничего от неё не получали. Нам дали квартиру, а дом будут ломать. Когда мы собирали свои вещи, то на чердаке обнаружили старые Анины тетради. И решили послать вам. Не знаю, пригодятся ли. Извините за беспокойство. Г. Нырков».

Я развернул посылку.