Следователь по особо важным делам

Быт, вещи зачастую говорят о человеке больше, чем он сам.

Прежде чем отправиться к Палий, я через участкового инспектора выяснил, что это за птица. То, что узнал, насторожило. Думал, какая-нибудь девица на выданье, а Ирина Давыдовна оказалась балериной на пенсии да ещё в бальзаковском возрасте.

Что могло привлечь парня, молодого и видного, к этой самой Ирине Давыдовне? Впрочем, чем черт не шутит.

Артистка, возвышенная натура. Залесского ведь влекло искусство.

Палий когда-то работала в музыкальном театре. Видел ли я её в спектаклях? Вспоминал, вспоминал, но ничего припомнить не мог.

Ведущих солистов я знал. Возможно, она танцевала в кордебалете?

Я уже собрался идти к Палий, надел пальто. Но тут…

Открылась дверь, и на пороге появилась робкая фигура.

Я даже не сразу узнал отца. Мой родитель, в валенках, в синем бостоновом старомодном костюме, виновато топтался па месте, не смея сделать шага вперёд по вытертой дорожке.

Мы обнялись. От отца пахло крепкими дешёвыми папиросами-он всю жизнь курил «Прибой», — и на меня повеяло таким родным и близким, что к горлу подступил комок.

Отец крякнул, оправил пиджак.

— Садись, панка. — Я назвал его так, как обычно называл в детстве.

Батю совершенно добивал солидный кабинет и моя форма.

— Садись, садись. — Я буквально силком усадил его на стул. Отец, сложив на коленях руки, осматривал стены, мебель и, казалось, едва дышал. Он впервые видел меня в рабочей обстановке… Вот уж никогда не ожидал от него такоп робости.

Кабинет! Как все-таки это действует на воображение.

Но я же сын, которого он в далёкие (впрочем, не очень-то далёкие) времена поучал за проделки доброй хворостиной…

— Знаешь, я вот думаю на Новый год махнуть в Скопин.

., — неизвестно почему сказал я.

— Мать обрадуется. — Он привычным жестом достал лачку папирос, но тут же спрятал в карман.

— Кури.

— Можно?

Конечно. И двигайся ко мне. Вот пепельница.

Как ни торопили дела, не поговорить с отцом-грех.

Перебрав всех близких — мать, брата, сестру, дядь„в и сватьев, я спросил:

— Почему не дал знать, что едешь? Встретил бы.

— Добрался, — ответил он солидно. — Чего тебя отвлекать…

Мы помолчали.

— Значит, примете меня на праздники?

— Чего уж говорить. Погуляем…

— Я, наверное, не один…

Отец кивнул.

Но вида, что его очень интересует, с кем именно, не подал. В его манере-все воспринимать невозмутимо, как подобает рассудительному мужику, каковым он себя считал. Частенько без основания,

— Вроде с невестой, — уточнил я осторожно.

— Встретим, сынок, как полагается.

— Правда, ещё не окончательно. Знаешь, моя служба…

Сегодня здесь, завтра там…

Отец приехал показаться хорошему врачу. Сильно стали сдавать глаза. Он крепился, крепился, но, видимо, дело обггояло худо.